В первую очередь пришлось простимулировать рост и деление нужных для очистки планеты бактерий, чтоб компенсировать их отток за пределы долины, при этом Тень до предела повысила лечебные свойства воды для пустынных земель с той стороны хребта, а после заставила и пернатых разбрасывать вдоль ручья орешки и плоды деревьев вместе с вырытыми из земли корешками травы, дабы обеспечить скорейшее озеленение. Как только десант семян и кусочков растений был произведён в достаточном количестве, а сами птицы усиленно удобрили местность во время своей работы, Тень начала с поразительной лёгкостью и простотой перераспределять жизненную силу долины, мгновенно умертвив повреждённые растения и сильно раненных, но ещё живых животных, заставив разбросанные семена и корни стремительно вклиниваться в очищенную от ядов и напитанную чистой водой почву, вытягивая из неё крохи накопленных ранее мхами, лишайниками и мелкими водорослями перегноя.

К вечеру, когда вдоль разлившегося ручья уже зеленела молодая поросль, покрывшая тридцатисантиметровым ковром часть каменного горного склона и метров на сто вклинившаяся в мёртвые земли, редкие, весьма ограниченные участки горной долины уже полностью усохли, отдав всю свою энергию жизни, начав теперь поддаваться разрушительному действию гнилостных бактерий и мелких насекомых, питавшихся подпорченной целлюлозой. Такова была цена за ускоренный рос флоры на новых очищенных землях и Тень давно была готова её заплатить, так как иначе процесс экспансии мог затянуться на невозможные для неё сотни лет, поставив под угрозу восстановление прежних видов, или и вовсе регрессировать под наплывом непрошенных тварей. А как показала прошедшая ночь, лишнего времени у неё попросту нет!

Ближе к закату проснулся и Лютый, полностью залечивший своё тело и восстановивший часть своих сил. Способность к фотосинтезу, дарованная ему создательницей, и крайне активный обмен веществ, легко справлявшийся с мелкими повреждениями организма, гарантировали новому виду огромный запас прочности и долголетия, но даже лесным чертям хоть иногда требовалось чем-то существенным питать своё тело. Так что усевшийся на зелёной поляне, и аккуратно проверив рану на своей шее, оставленную зубами одной из мутировавших тварей, всё ещё сонный Лютый вдруг весьма отчётливо ощутил зверский голод в области живота, заставивший его тут же шевелиться с удвоенной силой. Однако, как только он вскочил на ноги и рванул в лес, его моментально остановила Тень, преградившая путь оголодавшему генералу.

— Идём! Сегодня тебе предстоит нечто захватывающее! — торжественно сообщила она Лютому, не обращая внимания на урчания в его животе.

— А можно я хоть пару гигантских орешков сперва наверну? Такое чувство что щас сдохну! — недовольно пробурчал он в ответ, погладив покрытое чешуёй брюхо.

— По дороге что-нибудь подберёшь, — отмахнулась Тень от него, — Всё равно сперва придётся собрать несколько трупов и перетащить их к древу рождения.

— Куда?! — не понял и переспросил её Лютый.

— К тому дереву из которого родился ты сам! Дорогу, надеюсь, к нему ещё не забыл?

— Такое забудешь…

— Взбодрись, генерал! Сегодня ты будешь учиться создавать новые виды! Я решила, что нет смысла возрождать вымерший стайный вид без изменений, да и корректировать обычным путём тоже — древом рождения будет воспользоваться куда проще и удобнее сразу! Так что хватит уже ныть и вперёд.

Недовольно вздохнув, Лютый тем не мене не стал спорить с призраком жизни, тут же прикинув маршруты мимо известных ему плодовых деревьев. А и правда, чего он тут выёживаться? У него ведь весь лес — это обеденный стол!

Глава 8.1 ПАНЦИРНИКИ и ЭКСПАНСИЯ

Таща одной рукой очередной труп, вцепившись при этом своими когтями в кости задней лапы мутанта, а второй держа весьма увесистый фрукт, откусывая от того время от времени большие куски, Лютый весьма резво передвигался по натоптанным за последние несколько часов тропы, закидывая в «топку» древа рождения новый генетический материал. То самое дерево, из которого он сам вылез всего пару суток назад, на самом деле было и не деревом вовсе, если вдуматься в это определение. Мало того, что оно работало как большой инкубатор, так ещё и выделяло весьма пахучие отходы своей жизнедеятельности, словно сложный живой организм, используя правда для этого огромные объёмы перекачиваемой через себя из глубин почвы воды — с одной из сторон его гигантского видоизменённого ствола постоянно сочился относительно слабенький ручеёк, привлекающий множество соответствующих насекомых. Благо процесс расщепления лишней органики Тенью уже давно был налажен и через сто метров лесного массива малейшие следы этого потока отходов полностью исчезали, а более мелкие растения напротив получали немалый объём удобрений, переработанных целой армией одноклеточных организмов.