Но я не могла это заблокировать. Такое чувство, будто с меня без предупреждения содрали пластырь, а может, новокаин разом выветрился, оставив меня с лихорадкой и неукротимой болью.

Я утратила способность жить в этом пустом пространстве, где ничто не имело значения.

Я вновь ощущала с собой Вэша и Тарси.

Я также чувствовала Ревика… всё ещё осматривающего мой свет.

В этот раз я ощутила в нем печаль и беспокойство, когда он просканировал меня в четвёртый раз. Затем в пятый. Он не хотел рисковать и по недосмотру оставить в моём свете что-то, что поместил туда он сам, Лао Ху или кто-то другой…

Боль в этом чувстве заставила меня всхлипнуть.

Я крепче вцепилась в дверную ручку. Прижав одежду к телу, я постаралась отстраниться, взять свой свет под контроль. Затем я едва сдерживала слезы.

Я попыталась отбросить всё это, сдержаться, ещё до того, как почувствовала, что он возвращается туда, где мы стояли в задней части самолёта, у двери в душевую.

Я выпрямилась, встав почти в полный рост, когда увидела, что его взгляд сфокусировался обратно. И всё же, должно быть, он увидел что-то на моём лице. Он схватил меня за руку, привлекая к себе. В его глазах всё ещё виднелось то же беспокойство, и теперь я чувствовала вокруг себя его свет. Я ощущала, что он также замечает разницу в моём свете, и из него рябью выплеснулась боль, когда он прижал меня ещё ближе.

— Элли. Боги. С тобой всё хорошо?

Я стиснула его руку свободной ладонью, прижимая к себе стопку его одежды. Я попыталась заговорить. Я решила, что не хочу рисковать, и вместо этого кивнула. Когда в горле встал ком, я отвернулась от него, не сумев посмотреть в эти прозрачные глаза.

Он погладил меня по волосам, поцеловал в щёку.

Я вздрогнула, ощущая, как реагирует мой свет — тем более что он открыл свой свет, находясь так близко. Я прикладывала усилия, чтобы попросту не открыться ему в ответ, не слиться с ним вновь, но это было тяжело, почти невозможно, когда я ощутила в его свете очередной завиток эмоций. В глубине души я как будто оголодала и почти утратила контроль, когда он открылся сильнее, подпуская меня ближе к себе.

Наконец, я отвела от него взгляд, посмотрев в сторону душевой.

Хватка его пальцев на мне ослабла, но он не отпустил меня.

— Элли, — позвал он.

Я подняла взгляд, прикусив губу.

Я видела, как его глаза изучают меня. Его выражение опять стало почти таким же, как раньше, только теперь я с лёгкостью видела сквозь маску разведчика. Там жила боль, томительная тоска, на которую было больно смотреть, особенно когда я ощутила очередной завиток его света. Он снова погладил меня по волосам, убирая их с моего лица, и его кадык дёрнулся при сглатывании.

Я пыталась выдавить слова, когда он отвернулся, всё ещё держа меня за руку, и сунул ладонь в передний карман своих брюк.

Я наблюдала, как он что-то вытаскивает.

К моему горлу подступил ком, когда я увидела серебряную цепочку, ещё даже не поняв, что на ней висит. Мою грудь сдавило болью, которая лишь усилилась, когда я посмотрела ему в глаза, и он прочистил горло.

Его глаза блестели. Слишком сильно.

— Элли, — произнёс он хрипло. — Ты не обязана его носить. Можешь выбросить, — он вложил это в мою ладонь, сомкнув мои пальцы. — Оно твоё, Элли. Пожалуйста. Пожалуйста, не пытайся опять вернуть его мне.

Я посмотрела на него. Затем, заставив себя пошевелиться, я кивнула. Всё ещё глядя на свои пальцы, сжимающие серебряную цепочку, я снова тупо кивнула.

Затем мой взгляд остановился на его пальцах. Я сосредоточилась на ободке серебра на его указательном пальце, не до конца веря в его реальность. Шок поразил моё сердце, когда Ревик крепче сжал мою ладонь, и я увидела, как кольцо вжимается в плоть вокруг кости.

Я смотрела на него… слишком долго. Достаточно долго, чтобы Ревик заметил.

— Всё хорошо? — спросил он, лаская мои пальцы. Его голос сделался тише шёпота. — Мне можно вновь носить его, Элли?

Очередной всплеск боли накрыл меня. В этот раз я не знала, моя это боль или Ревика.

Не сумев заговорить, я лишь кивнула.

Не думаю, что посмотрела на него ещё раз, когда неловко вошла в круглую дверь душевой зоны, сжимая в одной руке кольцо, а в другой — одежду.

Глава 65

Плохи в разговорах

Он сидел на одном из самолётных сидений, стараясь не чувствовать, что происходит в остальной части самолёта. Время от времени он видел, как другие выглядывают из-за занавески, отделявшей другую часть салона, но никто не беспокоил его и не пытался заговорить с ним напрямую, что служило облегчением.

Он также держал свой свет подальше от неё в душе.

Он нашёл ей место для сна. Оказалось, что занято лишь несколько коек, и все они были маленькими, расположенными ближе к передней части главного салона.

Он помнил, как переоборудовал самолёт для долгих военных вылазок. Они столько времени проводили в воздухе в те несколько первых месяцев, что он провёл с Повстанцами…

Но теперь всё это казалось таким далёким.