Читаем Тень полностью

— Значит, выбор стоит между изнасилованием и профессиональной проституцией, — сказала я.

Улай вздрогнул. Его ладонь отяжелела на моем плече.

— Я не допущу, чтобы ты пострадала, Высокочтимый Мост. Тут она дала мне свободу действий.

— Свободу действий в чём?

— Касаемо твоих клиентов, Высокочтимый Мост. А также твоих сессий с ними.

— То есть, ты мой сутенёр, Улай? — спросила я, наградив его жёстким взглядом.

Он бросил на Вой Пай беспомощный взгляд, но женщина-видящая лишь усмехнулась.

— Да, — сказала она, сложив концы своего пояса на одном бедре, а затем потянувшись в карман платья. Я наблюдала, как она достаёт hiri, а на её красных губах играет улыбка. — Именно этим он и является, Высокочтимый Мост, — она показала в сторону кровати, щёлкнув пальцами. — Начинайте сейчас. Я останусь, чтобы надзирать за связью.

— Я не хочу, чтобы ты была здесь, — сказала я.

— Меня не особо интересует, чего ты хочешь, Высокочтимая Сестра.

— Уходи, — сказала я. — Я не буду делать это, пока ты здесь.

Она закатила глаза и щёлкнула в той странной, урчащей манере.

Улай посмотрел на Вой Пай, словно оценивая выражение её лица. Затем он взглянул обратно на меня и наклонился, чтобы тише произнести у самого моего лица:

— Временами у тебя будут зрители, Высокочтимый Мост. Наверное, лучше, если ты привыкнешь и к этому. И она права насчёт связи.

— Мило. То есть, ты будешь сдавать меня напрокат для оргий?

— Продавать. Не сдавать напрокат, — поправила Вой Пай. — И не беспокойся, Высокочтимый Мост. Большинство не сумеет себе это позволить.

Я попыталась скрыть злость в своём голосе, но не преуспела.

— Можешь отбросить это дерьмо с «Высокочтимой». Думаю, угрозы изнасилования и принуждения к проституции делают этот титул излишним.

Вой Пай склонила ладонь, пожимая плечом и поднося золотую зажигалку к кончику hiri в тёмной обёртке. Выдохнув дым, она захлопнула зажигалку.

— Этот титул «Высокочтимой» позволяет брать за тебя не пять тысяч йен, а сто пять тысяч йен, — сказала она. — И таково наше соглашение, Высокочтимый Мост, — она показала на постель, обращаясь к Улаю. — Начинай. Заставь её силой, если придётся. Я не собираюсь тратить целый день на наблюдение за тем, как ты учишь сексу дитя, которое ещё под стол пешком ходит.

Улай побледнел, но я лишь закатила глаза и громко щёлкнула языком.

— Ладно, — сказала я. — Какая разница.

Прежде чем Улай успел направить меня туда руками, я прошла на пять шагов глубже в комнату и села на край низкой кровати. Опёршись на ладони, я поставила на пол ноги, скрытые платьем ханьфу, и стала ждать его.

Он нахмурился, отчего на лбу залегло несколько складок. Я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, сколько ему лет. С его коротко стриженными чёрными волосами и загорелой кожей сложно сказать. Хотя бы он привлекателен, как и большинство мужчин-видящих.

— Мне триста сорок шесть лет, Высокочтимый Мост, — сказал он, сев возле меня. — Ты бы хотела ещё что-то узнать обо мне?

Я покосилась на Вой Пай, затем слегка пожала плечом в человеческой манере и перевела взгляд обратно на него.

— Может, попозже, Улай.

Его голубые как лёд глаза всматривались в мои. Сначала я думала, что он меня поцелует, но он поднял руку и поддел пальцем ошейник на моей шее. Увидев в его глазах вопрос, я опять сглотнула.

— О, да. Конечно. От него нужно избавиться, — я покосилась на Вой Пай. — Одно из преимуществ этой маленькой работы, полагаю. Хотя не думаю, что на своих разведчиков ты тоже надеваешь ошейники?

— Обычно нет, — ответила она, закатив глаза.

Я повернулась боком, подавляя нервозность и убирая волосы с шеи, чтобы дать Улаю доступ к защёлке, которая открывала сканер сетчатки глаза в задней части ошейника.

Я покосилась на Вой Пай.

— Не боишься, что я могу просто взорвать тебе башку?

Она бросила на меня надменный взгляд.

— Я отталкиваюсь от убеждения, что ты, Высокочтимый Мост, не хочешь умереть, не добравшись и до первой стены моего Города. К тому же, — добавила она приторно сладким тоном, выдыхая дым. — …Если я не ошибаюсь, твой муж, Меч, умрёт медленной смертью вскоре после того, как ты рухнешь замертво.

Мои челюсти сжались. Отвернувшись, я признала её слова жестом.

— Справедливо.

Сканер сетчатки сработал. Я почувствовала, как существо в органическом ошейнике сжимается, затем расслабляется, проворно убираясь от моего позвоночника. Ощущение вызвало у меня дрожь.

Поморщившись, я посмотрела на Улая.

— Спасибо, — сказала я. — Наверное.

Насколько я знала, ошейники устроены так, что они могли вмещать только один отпечаток сетчатки. Всем, кроме хозяина этого отпечатка, приходилось срезать эти штуки, делая их непригодными, если только ошейник не удавалось перепрограммировать для собственного использования.

Очевидно, Улай был моим единственным отпечатком — по крайней мере, пока.

Мой свет медленно вновь просочился вокруг меня. Меня тут же охватила нервозность, когда я осознала, что он уже возбуждён, что его свет уже ощущается наэлектризованным и тёплым, уже охватывает некоторые части меня. Стараясь не реагировать, я вздрогнула, ощутив от него резкий импульс боли.