Читаем Темный страж полностью

— Я здесь. Я не покину тебя. Дело не в тебе, — рыдала она, ее руки проскользнули под его рубашку, чтобы дотронуться до его твердого тела. Он был настоящим, и именно он был ее единственным утешением, ее единственным благоразумием. А она причинила ему боль, Джексон чувствовала, как эта боль сочится из него, глубокая и сильная, вместе с ужасом, охватившим его душу. Девушка подняла голову, отвечая поцелуем на поцелуй, полностью отдаваясь ему, желая успокоить и быть успокоенной.

Люциан поглощал ее, пожирал, его рот был повсюду, как дождь на ее обнаженной коже, на их обнаженной коже. Он избавил их от одежды так быстро, так легко — одной нетерпеливой мыслью в своем сознании.

Джексон потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он в ярости, что ужасная свирепость бури является отражением его мрачного настроения. Но его невероятно сильные руки держали ее так бережно, что у нее дрогнуло сердце.

— Мне необходимо быть с тобой, ангел. Ты все еще этого не видишь, не зависимо от того, как бы часто я не пытался поговорить с тобой, показать тебе это, — вся земля вокруг них двигалась и раскалывалась, открывая огромные зияющие трещины в скалах. — Без тебя мне незачем будет жить. Я нуждаюсь в тебе. Очень нуждаюсь… А теперь обхвати меня ногами за талию, — одновременно с этой шепотом отданной командой его зубы легко покусывали ее бешено бьющуюся жилку: — Джексон, я хочу тебя прямо сейчас, хочу быть внутри тебя, хочу, чтобы ты окружила меня своим теплом и светом. Хочу чувствовать, что ты в безопасности и живая, и что ничто не сможет причинить тебе вред.

Он был повсюду, его руки исследовали, воспламеняли, его тело было таким твердым и настойчивым, напряженным от невыносимого желания, от страшного голода, в результате чего Джексон почти вслепую повиновалась ему. Его голод был настолько сильным, что шторм вместо того, чтобы утихать, только возрастал, служа настоящим барометром его настойчивого желания.

— Ты не можешь оставить меня одного, чтобы жить в мире без света и смеха. Ты не можешь оставить меня одного.

Его голос был грубым, его прекрасный голос был грубым от его страха и неослабевающего голода к ней одной. Его волосы были мокрыми, густые эбеновые пряди свисали вдоль его спины. Он выглядел диким и неприрученным. Он выглядел тем, кем он и был: опасным и непредсказуемым хищником. Однако Джексон не боялась. Она вцепилась в него; желая его с той же самой силой. Желая чувствовать силу его рук и его обладание, его тело, движущееся в ее, его рот, питающийся от ее груди, его душу, служащую ей спасительным якорем в море этого хаоса.

Ноги Джексон обвили его талию, и она медленно опустилась на его напряженный член. Он мгновенно заполнил ее, заставив задохнуться от невероятного удовольствия. Шторм усилился, молнии пронзали серое небо. Солнце отважно попыталось подняться, но зловещие кружащиеся тучи были низкими и темными, препятствуя проникновению света на их чувствительную кожу, тем не менее, Джексон ощутила первое покалывание неудобства от приглушенного света. Слезы продолжали бежать по ее лицу, глаза горели, легкие задыхались от рыданий, грозящих сокрушить ее, когда они вцепились друг в друга в диком танго жизнеутверждающей любви.

Его руки, словно стальные, безопасно удерживали ее. Его тело настойчиво двигалось в ее, тем не менее, его нежность надрывала ей сердце, его рот на ее коже был теплым и любящим.

— Прекрати плакать, ангел. Ты должна остановиться сейчас же, — прошептал он в ее мокрые от дождя волосы, — до тех пор, пока мы вместе, мы пройдем через что угодно. Я больше не смогу когда-либо быть без тебя. Ты воздух, которым я дышу. Ты моя душа, мое сердце. Посмотри в мою душу, в мои воспоминания, увидь мою жизнь, бесконечно пустую без тебя. Ты бы никогда даже не стала задумываться об этом, если бы знала, как я нуждаюсь в тебе. Я больше не смогу быть один.

— Я не знала, что творю, — возразила она.

Он поверил ей. В тот момент ее сознание пребывало в таком хаосе, было наполнено такой печалью, что она бежала вслепую, без единой здравой мысли. Но она ни разу не подумала о том, чтобы уничтожить то, чем стала. Все ее помыслы были целиком сосредоточены на произошедшей трагедии. Люциан понял, что может спокойно дышать, вбирая воздух в свои легкие, позволяя сердцу сделать еще один удар.

— Ты больше никогда не сделаешь подобного, — его бедра продолжали двигаться в едином ритме с разбушевавшейся стихией.

Когда огонь начал распространяться по ее телу, по его телу, Джексон осознала, что слез стало меньше. Язычки пламени поднимались все выше и выше, достигая неба, достигая облаков, кружившихся над ними, так что вспышки молний затанцевали вместе с ними, через них. Она услышала, как ее крик слился с его, когда они одновременно взорвались, цепляясь друг за друга, как двое напуганных детей, когда их сердца и легкие бешено работали, стараясь не отставать от их взмывших ввысь тел.