Читаем Темный огонь полностью

— Это ваша карета ожидает во дворе?

— Да. — Леди Онор пристально посмотрела на меня. — Обещаю, мастер Шардлейк, завтра мы непременно поговорим обо всем, что вас интересует.

Мне следовало бы настоять на своем и задать занимающий меня вопрос не откладывая. Однако я счел за благо не перечить, встал и поклонился. Грациозно покачивая юбками, она двинулась через двор, подол шелкового платья мел булыжники. Проводив ее глазами, я пошел в свою контору. Я успел заметить, что в окне Годфри горит свет.

Друг мой сидел за столом и, сосредоточенно нахмурившись, проглядывал документы одного из моих дел. Мотыльки роем кружились вокруг свечи и, как это принято у этих неразумных созданий, обжигали крылышки и падали на пол. Светлые волосы Годфри были взлохмачены, так как во время работы он имел обыкновение постоянно их ерошить. На носу у него сидели небольшие круглые очки, которые придавали молодому лицу почтенный ученый вид.

— Годфри, я вижу, вы работаете на меня в поте лица своего, — с улыбкой заметил я.

— Да, но по собственной воле, — ответил он. — Хорошо, что вы заглянули, а то я чертовски устал и давно уже мечтаю, чтобы кто-нибудь отвлек меня от работы.

Годфри испустил тяжкий вздох.

— Сегодня выяснилось, что мне придется держать перед правлением корпорации ответ за свое недостойное поведение.

На губах Годфри мелькнула грустная улыбка.

— С одним делом я почти закончил. Работа продвигалась бы быстрее, если бы Скелли имел похвальную привычку держать бумаги в порядке. Он пытается, бедняга, но, честно говоря, без большого успеха.

— Годфри, выступив против герцога Норфолка, вы подставили себя под удар, — произнес я, не поддержав его легкомысленного тона.

Очки Годфри блеснули в свете свечей.

— Я не выступал против герцога, — покачал он головой. — Я всего лишь обратил к нему Слово Господне. Неужели это преступление?

— Все зависит от обстоятельств. Сами знаете, нередко те, кто произносит Слово Господне не в том месте и не в то время, оканчивают свою жизнь на костре.

Лицо Годфри стало грустным и серьезным. — Что значат полчаса телесных страданий в сравнении с вечными муками души в адском пламени?

— О телесных страданиях легко говорить с пренебрежением. Выносить их куда труднее.

Годфри вновь сокрушенно вздохнул и пожал плечами.

— Вы правы, Мэтью. Вчера был арестован еще один проповедник-евангелист. О, я хотел бы, чтобы у меня достало сил бестрепетно взойти на костер. Помните, я рассказывал вам, что присутствовал при сожжении Джона Ламберта?

— Конечно.

Я тут же вспомнил рассказ Барака о беспримерном мужестве этого мученика.

— Я пошел туда, дабы укрепить свой дух, созерцая столь впечатляющий пример. Воистину, Ламберт превысил пределы человеческой стойкости. И все же это было ужасное зрелище.

— Всякая казнь ужасна.

— В тот день дул довольно сильный ветер, и он доносил до толпы зрителей жуткие хлопья черной жирной сажи. Ламберт к тому времени уже был мертв. Да, подобная смерть ужасна, и все же есть люди, которые ее заслуживают, — добавил Годфри, и глаза его полыхнули гневом. — Я присутствовал и при казни отца Фореста, предателя-паписта. — Годфри судорожно сжал кулаки. — Мне казалось, я своими глазами видел, как черная его душа отправилась прямиком в ад. Да, подчас мучительная смерть — это лишь справедливая кара. В борьбе с папистами мы должны быть решительны и беспощадны. Иначе они одержат верх.

Глаза Годфри зажглись холодным жестоким блеском, лицо исказилось от негодования. Стремительность, с которой этот мягкий и доброжелательный человек превратился в непримиримого фанатика, так поразила меня, что я невольно вздрогнул.

— Мне пора идти, Годфри, — тихо произнес я. — Надо подготовиться к выступлению на процессе против Билкнэпа.

Я взглянул в его лицо, все еще хранившее суровое и непроницаемое выражение.

— Если правление корпорации наложит на вас высокий штраф, который вам будет трудно выплатить, я буду рад оказать вам помощь.

— Спасибо, Мэтью, — ответил он.

Жестокий огонь, полыхавший в его взгляде, погас, голос вновь звучал мягко и грустно.

— Все-таки очень жаль, что такое благое дело, как уничтожение монастырей, обернули к своей выгоде мошенники вроде Билкнэпа. Полученные средства следовало использовать на всеобщее благо: для строительства больниц и школ.

— Надеюсь, именно так они и будут использованы. Ведь далеко не все монастырские владения оказались в распоряжении ловких пройдох, — ответил я. Но на память мне тут же пришли слова леди Онор о законниках, озабоченных лишь тем, как набить собственный карман.