Читаем Темный огонь полностью

При этих словах у Билкнэпа отвисла челюсть. Если он изображал полное неведение, сделано это было на редкость убедительно. Но по части притворства адвокаты зачастую могут дать сто очков вперед лицедеям, играющим в мистериях.

— Думаю, нам лучше пройти в вашу контору.

Билкнэп, все еще не оправившийся от изумления, молча кивнул и двинулся через двор. Контора его располагалась в угловом здании, на втором этаже. Мы поднялись по скрипучей лестнице, и Билкнэп отпер дверь. В отличие от конторы Марчмаунта, помещение Билкнэпа было обставлено весьма скромно: обшарпанный письменный стол, грубо сколоченные полки, заваленные бумагами. Взор мой сразу привлек огромный, окованный железом сундук, стоявший в углу. Широкие железные обручи и внушительных размеров замок, висевший на сундуке, убеждали, что в нем хранится нечто весьма ценное. По Линкольнс-Инну ходили упорные слухи, что все золото, заработанное путем бесчисленных махинаций, Билкнэп прячет в этом сундуке. Поговаривали даже, что он проводит целые вечера, пересчитывая монеты и любуясь на них. Тратить деньги он, мягко говоря, не любил. О скупости его также ходили легенды, а портные и содержатели харчевен, которым он задолжал, постоянно подавали на него в суд.

Войдя, Билкнэп первым делом бросил взгляд на сундук и, увидев, что тот в целости и сохранности, сразу успокоился. Многие адвокаты сочли бы постыдной репутацию скряги, но Билкнэп, казалось, ничего не имел против. Во всем Лондоне трудно было найти для сундука более безопасное место, чем эта контора, ибо жилые комнаты Билкнэпа находились по соседству, у ворот Линкольнс-Инна стояла стража, а по ночам все здания корпорации охраняли бдительные сторожа. Стоило мне взглянуть на вместилище сокровищ Билкнэпа, я вспомнил другой сундук: тот, что стоял в лаборатории Сепултуса и был превращен злоумышленниками в груду щепок.

Билкнэп снял шляпу и провел руками по своим жестким белокурым волосам.

— Садитесь, брат, — обратился он ко мне.

— Благодарю вас.

Я уселся за письменный стол и бросил беглый взгляд на лежавшие там бумаги. К великому своему удивлению, я заметил, что одна из них написана по-французски, а на другой красуется герб Ганзейского союза.

— Вы ведете дела французских купцов? — осведомился я.

— Да, и они неплохо платят за мои хлопоты. В последнее время у французских купцов постоянно возникают неприятности с таможней.

— Что ж, это вполне понятно. Ведь их страна угрожает нам войной.

— Уверен, что до войны не дойдет. Король сознает, как велика опасность, и сделает все, чтобы ее предотвратить. Вы же слышали, что сказал герцог во время обеда. Нам не выдержать удара. — Билкнэп нетерпеливо взмахнул рукой. — Ради бога, брат, скажите скорее, что произошло с Майклом Гриствудом?

— Вчера утром его обнаружили мертвым в собственном доме. Он был убит неизвестными преступниками, и его брат тоже. Формула исчезла. Я полагаю, вы понимаете, о чем я говорю.

— Бедный мой друг, — пробормотал Билкнэп. — Все это так ужасно.

Взгляд его блуждал по комнате, явно избегая встречаться с моим.

— Вы говорили о формуле еще кому-нибудь, помимо барристера Марчмаунта? — спросил я.

Билкнэп решительно замотал головой.

— Нет, сэр, никому. Когда Майкл принес мне документы, которые он обнаружил в монастыре, я сразу сказал, что их следует показать лорду Кромвелю.

— И потребовать с него плату, не так ли? Несмотря на то что по праву бумаги принадлежат королю, а вовсе не Майклу Гриствуду. Кто первым заговорил о деньгах, вы или Майкл?

Билкнэп на мгновение замешкался, потом взглянул мне прямо в глаза.

— Майкл. Но скажу откровенно, брат Шардлейк, я не стал его отговаривать. Судьба предоставила ему возможность заработать, которую упустил бы только безмозглый дурак. Я предложил поговорить об этом деле с Марчмаунтом.

— И за это Майкл заплатил вам?

— Разумеется, заплатил. Но, — тут Билкнэп вскинул руку, — я был всего лишь посредником, и прошу вас довести это до сведения лорда Кромвеля.

— Я вижу, Билкнэп, что, когда дело касается денег, вам не ведомы ни честь, ни стыд, — презрительно изрек я, вновь взглянув на лежавшие на столе документы. — Вы могли без зазрения совести передать бумаги французам. За столь важные сведения можно получить весьма щедрое вознаграждение.

От возмущения Билкнэп буквально подскочил на месте.

— Что вы такое говорите, брат Шардлейк! Да ведь это было бы государственной изменой! За это живьем выпускают кишки в Тайборне! Неужели вы думаете, что я пошел бы на подобный риск? Плохо вы меня знаете!

В ответ я не проронил ни слова. Билкнэп вновь опустился на стул и разразился нарочитым смехом.

— Кроме того, я был уверен, что все эти бумаги яйца выеденного не стоят. Я свел Майкла с Марчмаунтом, получил с него деньги за посредничество и более не вспоминал об этом деле вплоть до сегодняшнего дня.

Он наставил на меня указательный палец.

— Не надо втягивать меня в это дело, Шардлейк! Клянусь, я не имею к нему отношения!

— А когда Майкл впервые показал вам бумаги?

— В марте.

— Через полгода после того, как он обнаружил их в монастыре? Вы не знаете, почему он выжидал так долго?