Меня спас Канцлер. Когда Токи замахнулся, старый конь в испуге взвился на дыбы и нанес преступнику удар копытом. Токи отскочил в сторону. С содроганием я заметил, что кинжал его обагрен кровью. Едва удерживаясь на спине взвившейся лошади, я посмотрел вниз и убедился, что удар, предназначенный мне, достался Канцлеру. Кровь хлестала из глубокой раны на боку у бедного коня. Токи, увернувшись от копыт, вновь замахнулся, но Канцлер, жалобно заржав, пустился галопом, едва не выбросив меня из седла. Токи окинул улицу взглядом: ставни многих домов были открыты, и несколько человек стояло у дверей харчевни. Я натянул поводья, и Канцлер, спотыкаясь и обагряя мостовую кровью, из последних сил устремился к людям. Обернувшись, я увидел, что очухавшийся Райт присоединился к своему товарищу; солнечные блики играли на лезвии его топора. Однако теперь меня отделяло от наемных убийц значительное расстояние. — Эй, что здесь происходит? — раздался чей-то голос. — Надо позвать констебля!

Люди, стоявшие у харчевни, подбежали ко мне. В некоторых окнах показались испуганные и любопытные лица. Токи, метнув в меня злобный взгляд, счел за благо повернуться и броситься наутек. Райт последовал примеру своего напарника. Завсегдатаи харчевни окружили Канцлера, которого сотрясала крупная дрожь.

Сквозь толпу протолкался хозяин заведения.

— Эй, законник, вы целы и невредимы?

— Слава богу, да.

— Но что случилось, господи боже? Ваша лошадь ранена.

— Ее пырнули кинжалом. Я должен доставить ее домой.

Но в это самое мгновение бедный Канцлер, судорожно вздохнув, рухнул на колени. Я едва успел соскочить, прежде чем он повалился на бок. Глядя на ручьи крови, окрасившие в багряный цвет пыльные камни мостовой, я думал о том, что эта кровь могла бы быть моей. Я заглянул в глаза Канцлера, но их уже заволокла мутная пелена; верный мой товарищ был мертв.

ГЛАВА 25

Несколько часов спустя, когда жара уже пошла на убыль, я сидел в своем саду, в тени увитой плющом решетки. Зевакам на улице я сказал, что на меня напали грабители, чем вызвал немало крепких слов по поводу всякого сброда, поселившегося в бывшем монастыре. Владелец харчевни послал за повозкой, чтобы увезти тело лошади, которое перегородило узкую улицу. Я заплатил вознице. Мне отчаянно хотелось попросить его отвезти труп Канцлера ко мне домой, но я понимал, что это нелепо. Когда старого моего товарища погрузили и повезли на скотобойню, я уныло побрел к реке, чтобы нанять лодку. Мне приходилось то и дело смаргивать слезы, застилавшие глаза. От намеченного визита к леди Онор пришлось отказаться: костюм мой, запыленный и запятнанный кровью, никак не подходил для посещения Стеклянного дома. Да и сам я был слишком угнетен случившимся.

Стоило мне смежить веки, и перед внутренним взором вставали подернутые смертной пеленой глаза Канцлера. Причиной его гибели, помимо потери крови, несомненно, послужили испуг и переутомление. Я горько упрекал себя за то, что по такой жаре гонял старого коня через весь Лондон. Бедный мой друг, такой безропотный, надежный и верный. Юный Саймон не смог сдержать слез, когда я сообщил ему, что Канцлер погиб. Я и думать не думал, что мальчуган так привязан к старому коню; мне казалось, он отдает предпочтение молодой и резвой кобыле Барака.

Снова и снова я вспоминал день, когда купил Канцлера. Мне было тогда восемнадцать, я только что приехал в Лондон. То была первая лошадь, которую я приобрел самостоятельно. Какая гордость переполняла мое сердце, когда я вывел из конюшни белоснежного красавца с широкими копытами. С самых первых дней нашего знакомства Канцлер пленил меня своим умом и кротким нравом. Я хотел обеспечить ему спокойную старость, думал, что последние свои годы он проведет в холе и неге, мирно пощипывая травку на деревенской лужайке. Увы, этим мечтам не суждено было сбыться. На глаза вновь выступили слезы, и я поспешно вытер их рукавом.

За моей спиной кто-то осторожно кашлянул. Обернувшись, я увидел Барака, усталого и запыленного.

— Что произошло? — встревоженно спросил он. — Саймон сказал мне, что ваша лошадь погибла.

Я рассказал Бараку о своем столкновении с наемными убийцами.

— Черт, эти ребята не зевают! — пробормотал он, опускаясь на скамью рядом со мной. — Завтра придется сообщить графу еще одну скверную новость. И откуда только они узнали, что вы собираетесь в эти трущобы? Да, но ведь монастырские здания принадлежат Билкнэпу, — заявил Барак после минутного раздумья. — Значит, убийц подослал этот сукин сын.

— Билкнэп понятия не имел о том, что я собираюсь посетить его владения. Я думаю, Токи просто шел по моим следам. Я вел себя слишком беззаботно и не оглядывался по сторонам. Видите ли, в Городском совете у меня произошел не слишком приятный разговор с сэром Эдвином Уэнтвортом, который вывел меня из равновесия. Кстати, эти два мерзавца прекрасно знают, кто вы такой, — добавил я. — И знают, чем вы занимаетесь.

— Ничего удивительного. Как говорится, слухами земля полнится, — пожал плечами Барак. — А что вам удалось вытянуть из прекрасной леди Онор?