Читаем Темный огонь полностью

— Сэр Эдвин порой излишне увлекается новыми идеями, — пожала плечами леди Мирфин. — Я не думаю, что Священное Писание — это подходящее чтение для девиц на выданье. Вряд ли их мужья захотят вести с ними беседы на богословские темы.

— Думаю, есть мужья, у которых может возникнуть такое желание.

— Что до меня, я не умею даже писать, и во всех вопросах, выходящих за пределы домашнего обихода, полностью полагаюсь на своего супруга, — с гордостью заявила леди Мирфин. — Уверена, что Сабина и Эйвис, будучи добрыми и хорошо воспитанными девушками, предпочтут участь покорных жен. Бедный Ральф, в отличие от сестер, не отличался благонравием. Впрочем, мальчишки всегда шалят.

— Так он был большим шалуном? — осведомился я.

— Откровенно говоря, с ним не было никакого сладу. Говорят, его выходки преждевременно загнали мать в могилу.

Пожилая дама сердито взглянула на меня, спохватившись, что сказала слишком много.

— Разумеется, озорной характер мальчика ни в малейшей степени не служит оправданием его убийце.

— Разумеется, нет. Ни в какой степени, — закивал я головой.

Я собирался добавить, что настоящий убийца Ральфа, скорее всего, разгуливает на свободе, но леди Мирфин приняла мои слова как осуждение моей подзащитной, удовлетворенно кивнула и устремила взгляд на леди Онор.

— Наша хозяйка тоже весьма образованная особа, — произнесла она, и в голосе ее послышалось откровенное осуждение. — Сейчас, став вдовой, она пользуется полной независимостью. Но, признаюсь, подобный удел ничуть меня не прельщает.

Тут до слуха моего донесся громкий шепот Норфолка.

— Я пальцем не пошевелю для этого мальчишки, пока она не даст своего согласия, — произнес он, обращаясь к Марчмаунту.

Я наклонил голову, пытаясь расслышать ответ барристера, но тот говорил слишком тихо.

— К чертям! — прошипел герцог. — Она сделает все, что я пожелаю.

— Боюсь, что нет, — сумел я на этот раз разобрать слова Марчмаунта.

— Богом клянусь, не родилась еще та женщина, которая сумеет одержать надо мной верх, — процедил герцог. — Скажите ей, что мальчишке не на что рассчитывать до тех пор, пока мое желание не будет исполнено. Она вступила на скользкую тропу.

Сказав это, герцог сделал большой глоток из своего стакана и устремил взгляд на леди Онор. Лицо его покраснело, и я вспомнил слухи о том, что он частенько напивается и превращается в настоящего грубияна.

Леди Онор встретилась с ним взглядом. Герцог расплылся в улыбке и приветственно поднял свой стакан. Она ответила тем же. Но хотя губы ее улыбались, в глазах мелькнула тревога. Слуга, почтительно приблизившись к хозяйке, прошептал что-то ей на ухо. Леди Онор кивнула и, явно успокоенная, поднялась.

— Леди и джентльмены, — громко произнесла она. — Полагаю, многим из вас доводилось слышать о неких съедобных желтых диковинах, доставляемых из Нового Света. С тех пор как в прошлом месяце они впервые прибыли к нам, они вызвали немало разговоров.

Леди Онор сделала паузу, и в тишине стало слышно, как кое-кто из гостей приглушенно хихикнул.

— Сегодня эти диковины будут поданы на наш стол на ложе из марципана, — продолжала леди Онор. — Леди и джентльмены, отведайте самых удивительных плодов из Нового Света.

Слова ее были встречены смехом и аплодисментами. Слуги внесли полдюжины серебряных подносов и проворно расставили их на столе. На каждом подносе, в обрамлении марципана, лежали странные плоды в форме полумесяцев. Тут только я понял причину сдавленного хихиканья. И размером, и формой эти фрукты напоминали возбужденный мужской член.

— Я бы никогда не позволила себе подать на стол подобные штуковины, — возмущенно прошипела леди Мирфин. — Какое бесстыдство!

Тут она не удержалась и тоже хихикнула; лицо ее неожиданно помолодело, как это часто бывает с почтенными матронами, когда они сталкиваются со всякого рода непристойностями.

Я взял один из диковинных плодов и откусил от него кусочек. Он оказался жестким и горьким на вкус. Потом я заметил, что все прочие отделяют от плодов кожуру, обнажая светло-желтую мякоть. Я последовал их примеру. Мякоть была мучнистой и довольно безвкусной.

— Как называются эти фрукты? — осведомился я у леди Мирфин, которая тоже положила на свою тарелку один из полумесяцев.

— Я не имею ни малейшего понятия о том, как могут называться столь нечестивые плоды, — отрезала она, окинула осуждающим взглядом оживившихся гостей и вновь повторила: — Какое бесстыдство!

До слуха моего донеслось мое собственное имя, произнесенное устами леди Онор, и, торопливо повернувшись, я увидел ее улыбающееся лицо.

— Мэр Холлис рассказал мне, что сейчас вы ведете для Городского совета сложное дело, связанное с имуществом упраздненных монастырей, — произнесла она.

— Именно так, леди Онор. К сожалению, первое судебное разбирательство мы проиграли, но я уверен, что суд лорд-канцлера восстановит справедливость. Несомненно, здания, прежде принадлежавшие монастырям, ныне принадлежат городу, и городские власти имеют право использовать их во благо горожан.

Мэр Холлис серьезно кивнул.