Читаем Темный крестоносец полностью

Объяснить, что представлял собой этот пудинг, очень трудно. Некий студень, по вкусу и виду напоминающий подгоревший казеиновый клей. Совершенно несъедобно, но восхитительно по сравнению с кофе — чуть теплой болотного цвета жижей, словно водой, процеженной через старый мешок из-под цемента.

— Тебе не кажется, что они хотят нас отравить? — спросила Мари.

— Невозможно. Все равно такую бурду есть никто не будет. Во всяком случае, европейцы. Но вполне возможно, что полинезийцы почитают ее наравне с черной икрой...— Я осекся и подался к ящику, который стоял за подносом.— Черт побери, а вот, кажется, и завтрак. Это же надо, четыре часа просидеть спиной к такому богатству!

— У тебя па затылке нет глаз,— логично заметила Мари. Но я не ответил, потому что был очень занят: светил фонарем в щели между рейками, из которых был сбит ящик.

— По-моему, но лимонад.

— По-моему, тоже. Ты собираешься нанести ущерб собственности капитана Флека?

Я усмехнулся, просунул свою антикрысиную дубинку под верхнюю перекладину ящика, сорвал планку и, вытащив бутылку, с победным видом протянул Мари.

— Взгляни-ка. Может быть, это самогон для аборигенов.

Но это был не самогон, а лимонный сок. Классная вещь, но только для утоления жажды. Для завтрака маловато. Я снял пиджак и принялся тщательно исследовать содержимое трюма.

К своему удивлению, мы обнаружили, что капитан Флек занимался безобидным делом перевозки продуктов питания. Пространство между двумя рядами деревянных загородок с обеих сторон было заполнено коробками с продуктами и напитками: мясо, фрукты, безалкогольные напитки. Скорее всего, он погрузил этот товар до того, как взять на борт копру. Догадка казалась вполне обоснованной, и все же Флек не производил впечатление человека безобидного.

В результате я позавтракал тушенкой с грушами. Мари это меню отвергла, брезгливо передернув плечами. Утолив голод, я принялся исследовать содержимое ящиков, заполнивших пространство между внешними загородками и стенами трюма, но не слишком в этом преуспел. Стойки в этом ряду не так легко отдирались, как во внутреннем. Они были привинчены сверху так, что могли подниматься вверх и внутрь, но поскольку их плотно снизу прижимали ряды ящиков, сделать это было совершенно невозможно. И все-таки две стойки, те, что стояли прямо за ящиками с лимонадом, оказались свободными. Я посветил фонарем наверх — не привинчены ли к потолку? Судя по светлым пятнам на дереве, шурупы были только недавно выкручены. Я раздвинул стойки так широко, как только мог, и рискуя сломать шею (судно по-прежнему швыряло из стороны в сторону, да и груз был не из легких) снял верхний ящик, поставил его на наше ночное ложе.

Ящик был два фута в длину, около восемнадцати дюймов в ширину и фут в высоту. Сколочен из проолифенных сосновых реек. На всех четырех углах крышки стрелообразный фирменный знак Королевского морского флота. Над этим знаком, полускрытым под жирной черной чертой, надпись: «оборудование». Чуть пониже: «Компасы спиртовые». И еще ниже: «Излишки. Подлежит списанию». Вместо точки — корона. Очень впечатляет. Я с большим трудом свернул крышку и увидел, что надписи не лгали —шесть немаркированных спиртовых компасов, укутанных в солому и белую бумагу.

— Заманчиво. Эти фирменные знаки мне уже приходилось встречать. Кстати, излишки — это типично морской термин, обозначающий «непригодный к употреблению». На гражданке можно получить хорошую цену. Может быть, капитан Флек подвизается в качестве легального агента по торговле списанным армейским оборудованием?

— Он больше похож на частного производителя маркировочных знаков.—Мари скептически поджала губы. Ну, а что в следующем?

Я снял следующий ящик. На нем была надпись «Бинокли», и внутреннее содержание этой надписи соответствовало. На третьем ящике снова стоял знак КМФ, опять-таки полу-зачеркнутый, и над ним надпись: «Комплект надувного спасательного оборудования». Маркировка не обманула и на этот раз: внутри оказались надувные спасательные пояса ярко-красною цвета, баллончики с углекислым газом и желтые цилиндры с пояснительной надписью: «Средство от акул».

— Знаешь, мы теряем время,— сказал я. При такой качке стаскивать и вскрывать ящики было совсем непросто. По мере того, как солнце на воле поднималось вес выше, жара в трюме становилась невыносимой. Пот уже градом катился у меня по лицу и спине. Он просто доморощенный спекулянт.

— Доморощенные спекулянты не похищают людей,— возразила Мари.— Давай снимем еще один. У меня предчувствие.

Я подавил желание огрызнуться, что, мол, предчувствовать гораздо легче, чем потеть, и потащил четвертый тяжеленный короб, еще немного укоротив аккуратно сложенную колонну. Все та же маркировка, надпись на этот раз другая: «Запальные свечи «Чемпион». 24 дюжины».