Читаем Темный янтарь полностью

— Сейчас всякие нужны, – возразил Янис, с сомнением разглядывая кусты и прочее. Насчет собственного умения разведывать имелись определенные сомнения. В детстве в лазутчиков и пиратов играть доводилось, но то было давненько. А немцы вон… пусть изредка, но постреливают. А вдали, у Барты, так и вообще густо стреляют.

— Только и надежда, что все нужны, – бубнил Серый. – Я же готов, ползаю отлично.

Старший лейтенант оглянулся:

— Готовы? Что такое «ползком» - представляете?

— Да я отлично по-пластунски умею, я же сдавал, – заверил москвич, готовя винтовку.

— На «отлично» тут никто не умеет, включая меня, – сказал Василек. – А винтовку ты бы оставил, стрелять нам без надобности.

— Как оставить?! Пропадет же. Вы сами говорили – «ценное оружие».

— Только вздумай в немца пальнуть, отчислю мгновенно, – предупредил старший лейтенант.

***

Полз Янис замыкающим, это самое «по-пластунски» оказалось не столь сложным, как жутко утомительным. Главное, задницу не поднимать, о чем напоминал командир. Сам старший лейтенант, видимо, исползал вокруг своих самолетов всё вдоль и поперек – извивался змеей и весьма неутомимо. Бойцам, отягощенным оружием, было сложнее. Наверняка пожалел Серый, что винтовку с собой попер. Немцы были где-то намного дальше – сейчас это по выстрелам стало очевидно. Не должны заметить – вон, командир свой наган даже не достает.

Передохнули у густого кустарника, шепотом обсудили ситуацию. Мысли сходились – немцы у хутора за дамбой, а левее, у заросшего луга, их, видимо, вообще нет. Дорога – малопроезжая, но вполне очевидная, туда же уходила, да и заросли там гуще, с камышом смыкаются.

— Почти джунгли, но суб-прибалтийского карликового типа, – умно определил Серега.

— Пошли, географ, – неслышно засмеялся старший лейтенант. – Но осторожнее, осторожнее, без шума.

Получалось без шума, но с некоторым хлюпаньем – почва стала влажной, потянулись многочисленные канавы. Янис осознал, что в жизни так не пачкался.

Метрах в двухстах стукнул выстрел. Янис замер, хотя ползущих явно никто не видел.

— Спокойно! – прошептал командир. – Война, стрельба иногда случается. В какой стороне?

Посыльные указали, туда же направил дырчатый ствол ППД Пахомов.

— Вот, есть консенсус, – непонятно одобрил Василек. – Предложения по обстановке?

Казалось странным что-то обсуждать, лежа на мокрой траве, да еще под прицелом недалеких немцев. Но, видимо, на войне так принято. Янис сказал, что немцы сидят за дорогой и чуть дальше, где относительно сухо. Пахомов добавил, что врага не особо много – отделение или два боевого охранения. Тут оказалось, что больше всех высмотрел москвич, он и направления канав запомнил, и по карте «проползанное» пространство четко представлял, и ориентиры запомнил. Лично Янис никакого «столба типа «жердь колхозная»» вообще не видел.

— Четко, товарищ Серега, – одобрил старший лейтенант. – Доучишься, призовешься, РККА на тебя возложит большие надежды. Главное, сейчас под пулю не попади. А то у тебя иногда задница забывается и к альпинизму стремится.

— Понял, проведу с частью тела воспитательную работу, – заверил москвич.

— Вот-вот, поставь ей там на вид. Так, давайте еще метров сто, до поворота дороги и будем поворачивать, – распорядился Василек.

Чуть продвинулись, промокшие колени и локти Яниса уже порядком стыли.

— Да, в дюнах, по песочку, было бы приятнее, – прошептал, оборачиваясь, ползший чуть впереди Серега.

Ответить Янис не успел – глаза товарища расширились, смотрел москвич назад и левее. Там среди травы что-то зеленело, тоном чуть ярче зарослей.

— Товарищ старший лейтенант! – шепотом завопил Серый.

Человек лежал вытянувшись, на лице фуражка с зеленым верхом. Не двигался, оружия рядом не имелось. Старший лейтенант открыл лицо лежащего – заострившееся, бледно-серое, проверил пульс у горла. Было очевидно, что человек мертв, но, видимо, полагалось проверить.

— Мертв, — Василек приподнял подол распоясанной гимнастерки лежащего – там белели и бурели пропитанные кровью бинты – пощупал нагрудные карманы. – Документов нет. Оставили его.

Янис завороженно смотрел в лицо с короткой, но очевидной щетиной, с закрытыми безучастными глазами. Вот так ползешь сквозь зелень, ползешь, и… остаешься здесь навсегда.

— Туда они уползли, – Серега указывал куда-то в кусты.

— Вижу, – старший лейтенант смотрел туда же. – Здесь оставайтесь.

Василек нырнул в кусты, остальные переглянулись.

— Погранцы отходили. Наверное, под пулемет попали, – Пахомов вернул фуражку на лицо убитого.

— Эй, спецсвязь, помогайте, – окликнул невидимый командир – двигался сквозь заросли Василек практически бесшумно.

Пограничников было четверо, здоров только один, остальные раненые, измученные, в почерневших бинтах. Пахомов отдал флягу – пили жадно, захлебываясь.

— С ночи здесь, ни тыр, ни пыр – или в озеро упираемся, или в немцев, – хрипло пояснял сержант с распоротой штаниной и ногой в липком черном бинте.

— Из группы майора Черникова? – спросил Василек.

— Да, 12-й погранотряд, у Барты нас отсекли. А вы нас ищите, что ли? – невнятно бормотал пограничник с вспухшей, аж почерневшей щекой.