Читаем Темный горизонт полностью

Егор поморщился, и старик, снова почувствовав себя виноватым, замолчал. Однако, поскольку Егор не произносил ни слова, Терехов заговорил – осторожно и негромко:

– Среди нападавших был один человек… Он не был вооружен, но на нем тоже была эта маска… Мне показалось, что похитителей привел он. У этого парня была одна примета, которая и помогла нам его вычислить.

– Какая примета?

– Волосы. Абсолютно белые, хотя сам он, судя по голосу и выправке, был молод. Это он забрал часы. Перед тем как потерять сознание, я видел, как он надел их себе на руку. Во время последнего нашего ментального контакта Быков сказал, что напал на след беловолосого парня. Он работает в корпорации «Наноком», и зовут его Павел Семенов.

В груди у Волчка засаднило, а в ушах раздались голоса, один из которых принадлежал ему самому:

– Чем ты зарабатываешь на жизнь, Павел?

– Я работаю лаборантом в одной фармакологической фирме.

– И что, лаборантам нынче хорошо платят?

– Там, где я работаю, да.

Егор хрипло вздохнул и сказал, вопросительно глядя на Терехова:

– А трубка и очки?

– Я успел сунуть их в «почтовый ящик» и отправить в странствие по времени. Но часы – они лежали у меня на столе, на самом виду… – Профессор перевел дух и тихо, но твердо проговорил: – Егор, часы надо обязательно вернуть. В них все дело, Егор.

Волчок посмотрел на старика тусклым взглядом и уточнил:

– Каким свойством они обладают?

Профессор чуть подался вперед и тихо выпалил:

– Они способны стирать фрагменты реальности.

– Как стирать? В каком смысле «стирать»?

– В прямом. Представь себе, что ты режиссер и снимаешь фильм на пленочную видеокамеру. До какого-то момента все идет хорошо, но потом актер забывает свой текст и начинает заикаться. Ты приказываешь оператору отмотать пленку назад и записать сцену заново. Актер снова начинает играть свою роль, и оператор записывает новую версию эпизода поверх старой. Часы «Командирские», которые ты доставил из будущего, похожи на этого оператора. Они способны «отмотать» реальность назад и запустить новую ее версию – с того момента, который ты сам выберешь.

– Боюсь, я не совсем понимаю…

– Что же тут непонятного? Допустим, ты споткнулся об камень, упал и сломал ногу. Тебе предстоит провести две недели в больнице, но вместо этого ты просто возвращаешься к секунде, предшествовавшей моменту падения, и аккуратно обходишь камень стороной. Реальность с этого момента начинает двигаться в ином, альтернативном направлении.

– И часы, которые я раздобыл…

Профессор кивнул:

– Да, дружок. Они способны сделать это.

Сердце Егора сжал холодный обруч. Если старик ничего не путает, то эта вещь…

– Профессор… – Голос Волчка сорвался на высокую, хриплую ноту, и он начал снова: – Профессор, вы хоть понимаете, какая это страшная вещь? Она способна превратить любого человека в Бога.

– Об этом я тебе и говорю, – с волнением подтвердил старик. – Мы обязаны вернуть часы. В противном случае весь наш мир…

– Постойте. Погодите. – Егор попытался сосредоточиться и собрать разбегающиеся мысли воедино. – Через несколько лет разразится генетическая катастрофа, которая уничтожит бо́льшую часть человечества. Но если часы способны стереть фрагмент реальности, то это значит…

Взгляды Егора и профессора Терехова встретились.

– Мы можем это предотвратить, – продолжил его мысль профессор. – Мы действительно сможем это сделать. И я даже знаю как. Главное – определить причину катастрофы, устранить ее и тем самым запустить альтернативный вариант реальности. Тот вариант, в котором не будет ни эволоидов, ни деградантов, ни Оптины.

– Но как нам узнать, что было причиной?

Профессор усмехнулся:

– Я не терял времени даром, Егор. Катастрофа разразится из-за деятельности корпорации «Наноком». Той самой, в которой работает Павел Семенов. Именно там…

Терехов оборвал фразу на полуслове. Вытаращив глаза, он вдруг вытянулся в струну, а потом тело его странным образом обмякло, а седовласая голова свесилась на грудь. Переход был столь резким, что Волчок не сразу понял, что произошло. А поняв, повернулся к двери и крикнул что было сил:

– Эй, кто-нибудь! Профессору плохо!

Дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошла пожилая, крепкая сиделка в синем халате. Остановившись рядом с Тереховым, она пощупала ему пальцами запястье, потом по очереди подняла его дряблые веки и осмотрела глазные яблоки.

– Что с ним? – спросил Егор.

– Очередной приступ, – объяснила сиделка.

– И часто это с ним случается?

Она вздохнула и убрала выбившуюся седую прядь волос под край синей шапочки.

– Очень. Иногда он теряет сознание минут на двадцать. А иногда не выходит из своего ступора несколько часов.

Волчок попытался приподняться, но сиделка, озабоченно вскинув брови, положила ему руку на грудь:

– А вы ложитесь! Вам нельзя вставать!

– Я хорошо себя чувствую, – сказал Егор и убрал морщинистую ладонь сиделки со своей груди. – Я ведь не в тюрьме, верно?

– Верно. Но…