Читаем Темный горизонт полностью

– Можешь себе представить? Говорящая голова, плавающая в эгидо-формалине на тонких нитках плоти, связывающих ее с бесформенными ошметками, которые были когда-то ее телом! Она долго умоляла отца убить ее. Плакала, стонала, прижимала лицо к пластиковой стенке и пыталась прогрызть ее зубами. А отец стоял рядом и утешал ее. «Ничего, ничего, милая. Все будет хорошо. Я вылечу тебя». Это продолжалось почти год. А месяц назад ее сознание снова помутилось. Но уже по-другому. Теперь мама не плачет, теперь она смеется. Она издевается над отцом, говорит ему всякие гадости… Рассказывает о том, как изменяла ему и как ей было хорошо с теми… деградантами.

– Но почему твой отец не отпустит ее? – возмущенно спросил Геер. – Ведь это же… бесчеловечно.

– Папа уверен, что гораздо бесчеловечнее было бы лишить любимого человека жизни. И все это время он работает. Работает без устали. Он ищет способ вернуть маму.

Зоя немного помолчала, словно размышляла, стоит ли посвящать молодого медиума в нюансы своей семейной истории или нет, а затем сказала:

– Недавно отец объявил, что знает, как это сделать.

Геер повернул голову и посмотрел на Зою. Он удивился тому, каким неистовым сухим блеском горят ее серые глаза.

– И как же он собирается это совершить?

Зоя наморщила лоб, как прилежная ученица, отвечающая у доски.

– Деграданты, подобно кольчатым червям, усваивают цепочки ДНК, образ мыслей, навыки, моторику и память того, кого они пожирают. В каком-то смысле они становятся теми, чью плоть съедают.

– И что?

– Отец синтезировал стимуляторы, которые улучшают это свойство, увеличивают его интенсивность в десятки раз.

– То есть…

– Под влиянием этого стимулятора деградант, сожравший собаку, станет на девяносто процентов собакой. А если он сожрет человека, то… Понимаешь, что я хочу сказать?

– Не совсем. Ты ведь не станешь утверждать, что твой отец собирается скормить пойманному деграданту твою мать?

Зоя смахнула слезы, и голос ее, когда она заговорила, звучал твердо. Эта девушка умела брать себя в руки.

– То, что я тебе рассказала, звучит дико, – сказала Зоя. – Но поверь мне, когда об этом говорит отец, все выглядит совершенно иначе. Он проводил опыты, и результаты подтверждают его научные выкладки.

Теперь Геер смотрел на Зою так, будто увидел ее в первый раз.

– Ты серьезно? Ты ведь понимаешь, что это будет не твоя мать.

Зоя, разглядывая рельсы, пожала плечами:

– Почему же? Она будет обладать ее памятью и ее сознанием. Для нее процесс существования будет непрерывным, как для любого из нас. Сохранится даже внешность.

– На «девяносто процентов»?

– Это очень много, – ответила Зоя абсолютно серьезным голосом.

– Но…

– Хватит об этом, – внезапно рассердилась Зоя. – Ты здесь человек новый и многого не понимаешь. Ты жил в слишком тепличных условиях.

У Геера отвисла челюсть. «Это я-то жил в тепличных условиях?» Но вслух возражать не стал. Он давно уже понял, что истина – товар совсем не штучный и что спорить с убежденным человеком – это лучший способ вызвать в его душе гнев и неприязнь без всякой надежды что-нибудь ему доказать.

Весь остаток дня Геер размышлял над тем, что услышал. А ночью, когда подземный город уснул, он бесшумно поднялся с кровати. Ночь и день в Подземке – понятия относительные, и все же подземные жители (Геер уже успел это заметить) старались придерживаться «исконных биоритмов». Ориентируясь исключительно по часам, ночью они предпочитали спать и даже выключали в Метрополитене основной свет, оставляя лишь дежурное освещение.

Гееру это было на руку.

По уставленному раскладными пластиковыми коробами перрону он пробрался по-кошачьи мягкими шагами.

Открыть электронный замок на фиксаторе дрезины было для него делом десяти секунд. Колеса дрезины и оси он смазал заранее, поэтому двигалась дрезина совершенно бесшумно. Откатив ее метров на тридцать, он включил мягкий ход, уселся в кресло и повел дрезину по черному, сырому туннелю, постепенно набирая ход.

На станции «Пролетарская» царила тишина. Охранники были другие, но и эти не особо рьяно выполняли свой долг. Оба сладко дремали, держа в руках автоматы и привалившись спинами к мраморным столбам.

Медиум проскользнул мимо них неслышной тенью.

В «Лаборатории» тоже никого не оказалось. Здесь горело тусклое дежурное освещение, придававшее всему какой-то мертвенный, нереальный вид, словно Геер спустился в саму Преисподнюю.

Замок, запиравший дверь, ведущую в «пыточную» (так Геер окрестил про себя комнату, в которой лежал распотрошенный деградант), тоже оказался совсем не сложным. Сняв корпус и защиту, Геер меньше чем за минуту добрался до контактов и закоротил их. Стальная, обшитая белым пластиком дверь с мягким шипением отъехала в сторону. Геер достал из кармана фонарик, включил его и, освещая дорогу узким блеклым лучом, двинулся вперед.

Деградант по-прежнему лежал на столе, но был накрыт белой материей. Остановившись перед столом, Геер нажал на потайную кнопку фонарика, и из рукояти его выскочило стальное, остро заточенное лезвие ножа.