Читаем Темный горизонт полностью

Некоторое время Геер развлекал себя тем, что придумывал гардам разнообразные ловушки, на которые так щедра Оптина, и представлял, как парни будут из этих ловушек выпутываться.

– Геер… – проблеял сбоку старческий дребезжащий голос, – подай инвалиду на достойную кончину.

В углу, чуть в стороне от барной стойки, сидел на полу дряхлый лысый старик. Из одежды на нем были только мешковатые штаны. Голый торс старца был дряблым и морщинистым, а попрошайничая, он всегда поворачивался к барной стойке спиной, чтобы посетители могли видеть его спину, перечеркнутую двумя страшными шрамами.

Шрамы эти, расположенные по обеим сторонам позвоночника, время от время начинали кровоточить и не давали старику покоя. Впрочем, давя на жалость публики, он неплохо на этом зарабатывал.

Геер вынул из кармана мелкую пластиковую монетку и швырнул старику. Тот ловко поймал ее на лету и сунул в карман штанов.

– Благодарю тебя, добрый медиум, – продребезжал он, осенил Геера крестным знамением и повернулся к двери, встречая нового посетителя.

– Сколько он тут уже? – спросил Геер у бармена Мэла.

– Лет десять, – ответил тот. – С самого открытия бара.

– Странные у него шрамы.

– Угу. Будто у птицы, которой оторвали крылья.

– Может, он раньше был ангелом? – с усмешкой предположил Геер.

Мэл тоже усмехнулся.

– Кто знает, друг. В этом мире все возможно.

Медиум Геер допил свое пиво, расплатился с Мэлом и отправился в комнату для медиумов.

Бросив в щель несколько монет, он дождался, пока ржавая дверь бесшумно откатилась в сторону, и вошел внутрь. Потом заблокировал дверь стальным засовом, прошел к креслу, снял с плеча рюкзак и грохнул его на столик. После этого Геер уселся в кресло, расстегнул рюкзак и вывалил его содержимое на столешницу.

Часть бронзового подсвечника, резиновое колесико от игрушечной машины, потускневший фантик от шоколадки «Аленка», сломанные часы с надписью «Orion», книга…

Обложки у книги не было, поэтому скупщик заплатит за нее по минимуму. Бывает, что автор и название указаны на страницах, поэтому на всякий случай Геер внимательно ее пролистал. Нет, ничего.

Испытав досаду, он раскрыл книгу наугад и пробежал взглядом по заляпанным грязью строчкам.

Гееру стало немного не по себе. Он пролистал еще несколько страниц и снова скользнул взглядом по строчкам:

«Наверное, я постепенно лишился того, что называется инстинктом жизни, животной силой. Я живу в мире воспаленных нервов, прозрачный, как лед…»

Строчки были незнакомые. Геер закрыл книгу.

Книг после События[6] осталось довольно много, но большинство из них дошло в сильно урезанном виде. Смерчи, сопровождавшие Событие, разрушили библиотеки и разметали книги. При Магистрате Метрополии есть особый род сотрудников – они собирают разрозненные куски страниц и пытаются склеить их воедино. Иногда получается толково, реже – забавно, но чаще всего – глупо. Возможно, поэтому Геер больше любил музыку.

В музыке была та целостность, которой ему недоставало в обезображенных Событием книгах. Если он находил пластинку, кассету или компакт-диск, то оставлял себе. За последние четыре года у Геера скопилась довольно большая коллекция.

Луис Армстронг, «Воскресенье», Телониус Монк, «УмаТурман», Антонио Вивальди, «Океан Эльзы», «Кино», Том Уэйтс… Много всего. Исполнители разные, и не все Гееру одинаково нравились. Лучше всего был, конечно, джаз. В нем, помимо импровизации, Гееру слышалась усмешка. Та самая усмешка, которая не сходила с губ медиума и стала в среде кочевников его фирменным знаком.

Геер мог бы сказать, что эта усмешка помогала ему выжить. В самом деле, если относиться ко всему слишком серьезно, то можно свихнуться.

Геер был уверен: в жизни добытчика-медиума должно быть что-то, ради чего стоит возвращаться из трипов. Для одних это наркотики, для других – кино, для третьих – женщины. Геера на плаву держала музыка. Пару раз он попадал в Оптине в такие лютые переделки, что непременно бы загнулся. Но мысль о том, что он больше никогда не услышит музыку, заставляла его выкарабкиваться.

Геер извлек из груды предметов, громоздящейся на столе, золотистый компакт-диск и сунул его в карман куртки.

«Нужно будет отдать диск хорошему чистильщику, чтобы считал и обработал информацию, – подумал он. – Дай бог, чтобы это оказалась музыка, а не какой-нибудь дурацкий «курс английского языка».

Перебрав все трофеи и прикинув, сколько запросит за каждый из них, Геер запихал вещи обратно в рюкзак.

Что ж, трофеи – это, конечно, хорошо. Но пять часов назад, будучи в Оптине, он кое-что нашел. Нечто такое, что стоит гораздо дороже, чем все трофеи, вместе взятые.

В кармане у Геера завибрировал телефон. Он достал трубку и приложил к уху:

– Да.

– Геер, это Бобер.

Бобер был агентом Геера, добывал для него заказы и неплохо справлялся с этой работой, поэтому Геер считал его добрым приятелем.