Читаем Темные туннели полностью

— Не надо мне этого. Лучше рассчитайся со мной по-другому, Том.

Толя внимательно посмотрел на него:

— Это как?

— Знаешь… Мне с тобой понравилось. Звучит, может, туповато… Но вроде как смысл какой-то у жизни появился. Чувство, что не зря все. Что для истории. — Он улыбнулся.

— Уверен? — немного оторопев, спросил Толя. — Мы, может, на смерть идем.

— Господи, — притворно испугался вор. — Это же у нас обычное дело, заместо ужина.

— А Крест?

— А что Крест? Он мне не папа и не мама. Такой же бизнесмен, как и все остальные. Только у него теперь свое дело, а у меня свое.

— Мир спасать? — усмехнулся Толя.

— Тебя из дерьма вытаскивать, — нагло подмигнул Краб.

— Да пусть идет, раз сам хочет, — высказался прапорщик.

— Он вообще-то вор, — предупредил Аршинова Анатолий.

— И что? А я — убийца, елы-палы.

Прапор прикурил одну самокрутку от другой, пустил едкий дым и оскалился.

— Ну и слава Кропоткину, — подытожил Толя. — Теперь к делу. Цель у нас та же — станция Дзержинская. На сей раз нас никто не проведет через границу… Штурмом, понятное дело, мы ее никогда не возьмем. Я оттуда выбрался через Лубянское кладбище. Но обратного пути найти не смогу. Остается только проникнуть с поверхности. Найти будки вентиляционных шахт, вскрыть и спуститься вниз. Надеюсь, сверху красные никого не ждут. Прапор?

— Будки действительно есть, и над станцией Лубянка — ты извини, я уж ее по старинке — их в изобилии, — откликнулся Аршинов. — Оружие, снаряжение, тротил у меня есть. С дверью проблем не возникнет. Пусть хоть на сто засовов запирают, у меня взрывчатки хватит. Только одна проблема: кто-нибудь из вас бывал наверху?

— С детства не выходил, — признался Толя. — И очень соскучился.

Аршинов одобрительно ухмыльнулся:

— Это, поверь мне, не так весело, как ты думаешь. Но увлекательно. Потянуло меня на приключения на старости лет… Придется, видно, по полной программе.

Прапорщик скрылся между шкафами и вскоре вернулся с картой, на тыльной стороне которой виднелись бумажные полоски, скрепляющие истертые места. Со стола убрали посуду и расстелили план.

Карта была особенная, не чета тем, что Толя встречал раньше, где станции располагались по определенным геометрическим правилам: окружность, прямые линии. На этой карте станции Метро были не главными. Заключенные в кружки, красные буквы «М» рассыпались по улицам, проспектам и площадям в полном беспорядке.

— До Лубянской площади дойдем по Тверской. — Аршинов провел пальцем по улице, отмеченной на карте жирной зеленой линией. — Знакомый бродяга-сталкер говорил, что там пока безопасно и ночью можно пройти, не встретив ни одного чудища. На звезды кремлевские только смотреть нельзя… О Театральном проезде ничего не слыхал, но если не ловить ворон, то проскочить его можно минут за десять. А начать, друзья мои, придется со станции Тверская. В общем, к старым приятелям, Толян, хочешь не хочешь, надо идти. Разговаривать с этими отморозками — не самое приятное из занятий, но я надеюсь, что, если им дать на лапу, проявят человечность.

Анатолий подошел к брошенным на пол лохмотьям, вынул из кармана брюк картонные прямоугольники, полученные от Михаила, и показал Аршинову:

— Здесь два пропуска. У Краба есть свой. Прапорщик взял протянутую карточку и присвистнул:

— А вы даром времени не теряли. Черт меня возьми, если это не пропуска ганзейских дипломатов. Ловко! С такими ксивами жизнь становится милее.

В прошлый раз Толя рассчитывал, что в контакт с подданными Рейха вступать больше не придется. Тогда он еле удержался от того, чтобы полезть в драку. Сможет ли он вытерпеть вновь и не сорваться? Оставалось надеяться лишь, что на Тверской они не задержатся. Да что там делать? Нашли нужного человечка, всучили ему взятку, выбрались на поверхность. Ничего, как-нибудь выдержит. Соберет в кулак всю волю и постарается меньше смотреть на мерзкие рожи.

— Хороший план. Когда выходим?

— Собираемся, поспим пару часов, и в путь.

Аршинов уложил гостей на длинных ящиках, а сам, прихватив керосинку, исчез среди шкафов и стеллажей. Подложив руки под голову, Анатолий смотрел в потолок. Он думал, что не сможет уснуть, но довольно скоро обернулся в мягкий кокон сна. Ему приснился город…

Он увидел на Москву с высоты птичьего полета. Дома, улицы, проспекты и скверы выглядели как разноцветные кубики, параллелепипеды, квадраты, круги и линии. Среди игрушечных на вид жилых массивов то тут, то там мелькали обозначения станций Метрополитена. Анатолий понял, что видит не сам город, а во много раз увеличенную, объемную карту Аршинова.