Читаем Темные туннели полностью

Чтобы не вести пленников через толпу, охранники вывели Анатолия и Краба за колонны, к путям, где было относительно свободно. Анатолий увидел блокпосты в обоих концах туннеля и стал свидетелем сортировки, которой подвергался всякий, кто желал пройти на территорию Ганзы. Часовые уверенно делили пришельцев на три категории. Первую пропускали на станцию, второй давали от ворот поворот, а третью заставляли подняться на платформу и отводили в палатку с грозной надписью «Комендатура» над входом.

Анатолия и Краба тоже отнесли к третьей категории и втолкнули в палатку. Она разделялась на две половины составленными в ряд дощатыми щитами. В первой на деревянных скамейках и просто на полу сидели горемыки, вызвавшие у часовых подозрение. Во второй стоял стол, освещенный низко подвешенной лампой под абажуром, за которым расселась собственно комендатура. На краю стола стоял чайник, из носика которого поднималась струйка пара. Четверо раздухарившихся от чая мужчин с красными лицами блаженно пускали к потолку колечки дыма, стряхивая с самокруток пепел, и что-то оживленно обсуждали, то и дело наклоняясь к какой-то карте.

Когда конвоир доложил о задержании пары весьма подозрительных лиц, самый представительный и раскормленный из мужчин махнул рукой:

— Занят комендант. Разве не видишь, что я очень занят? Опаньки, шестерочка!

Анатолий, поначалу решивший, что комендатура обсуждает план намеченной на сегодня облавы, едва не рассмеялся. Мужчины за столом использовали карту Метро для игры. Каждый из них поочередно бросал кость и передвигал фишку на количество станций, соответствующее выпавшей цифре. Судя по цветам фишек, каждая из них передвигалась по своей линии, а значит, игра не была совсем уж примитивной и требовала от участников внимания и сосредоточенности.

Комендант выигрывал и пребывал в прекрасном настроении, пока его взгляд случайно не упал на Анатолия. Тот уже был готов к тому, что выражение его лица вызывает определенные ассоциации, поэтому, когда комендант поманил его пальцем, ничуть не удивился.

— Откуда будешь, сокол мой ясный?

— С Маяковской, — с наглым видом ответил Анатолий, рассчитывая, что именно эта станция лучше всего подходит к его убогому наряду.

— А документов конечно же нет. Правильно?

Анатолий кивнул, вызывающе глядя на коменданта.

Это была ошибка, так как от него здесь явно ожидали покорности и подобострастия. Комендант встал из-за стола, приблизился к Анатолию и, втянув носом воздух, поморщился.

— А воняет-то как, мать честная! Теперь знаю, куда тебя определить. Сегодня в холодной переночуешь, а завтра вольешься в славную когорту чистильщиков наших уборных. Я тебя сломаю, боец. Будь уверен, через неделю перестанешь испепелять всех своим взглядом и будешь ходить по моей команде на задних лапках. Нам на Киевской задиры без надобности. Мы тут кого хошь задерем! Ясно?!

Толя смотрел на его наглую лоснящуюся морду, на белый офицерский воротничок, врезающийся в малиновую шею, на пухлые пальцы, смотрел в желтоватые заплывшие глаза… С какой стати эта сытая сволочь на него орет? Почему эта тварь должна определять, чего он, Толя, достоин и чего не достоин? Какого черта он собирается его тут воспитывать и, тем более, «ломать»?

В висках у Толи застучало. Жируют за счет чужих бед. Вооружают людоедов. Душат несчастных уродцев с Молодежной…

— Пошел. В. Задницу, — раздельно произнес Толя и добавил: — Буржуй.

Лицо коменданта сделалось пунцовым, затем побагровело.

— Что встали, остолопы?! — заорал он на конвоиров. — Бросить обоих в холодную до выяснения! А мы еще проверим, не красные ли вы шпики! Буржуем меня назвал, а? Какова сволочь?!

Анатолия и Краба вышвырнули из палатки. После вынесенного комендантом вердикта, отношение конвоиров к пленникам резко изменилось. С ними уже не церемонились. Уборщики туалетов и сочувствующие коммунистам заслуживают соответствующего обращения. Толчками автоматных стволов их прогнали через весь станционный зал и втолкнули в подсобку микроскопических размеров. Сидеть там пришлось, тесно прижавшись друг другу. В холодной совсем не было холодно. Даже наоборот. Полное отсутствие вентиляции и углекислый газ, выдыхаемый двумя постояльцами, привели к тому, что через полчаса оба начали изнывать от жары и духоты. Анатолий вытер рукавом струившийся по лицу пот.

В полном молчании прошло около двух часов. Духота стала совершенно невыносимой, и Анатолий поймал себя на мысли, что готов хоть сейчас приступить к чистке уборных, лишь бы не жариться заживо в тесной душегубке. Он мысленно призывал ганзейцев вывести его на работы, но, когда раздался лязг дверного засова, не поверил своим ушам. До утра еще было далеко. Неужели хозяевам Киевской взбрело в голову вычистить все уборные до наступления дня? Дверь распахнулась. В лицо ударил поток свежего воздуха, а по глазам резанул яркий свет фонарика.

— Вот вы где! — Вошедший в подсобку Михаил оглянулся и прикрыл за собой дверь. — Насилу отыскал. Это комендант придумал вас сюда законопатить?