Читаем Темные туннели полностью

В отличие от Анатолия и Краба, спотыкавшихся на каждом шагу, старик чувствовал себя очень уверенно. Он ловко втыкал свой посох-трубу в песок и не чувствовал особого дискомфорта, ступая по битому кирпичу. По всей видимости, старик проделывал этот путь не один раз.

Время от времени слепец засовывал руку в небольшой мешочек на поясе, доставал оттуда что-то коричневое и сморщенное, совал в рот и принимался жевать. Анатолий решил, что сумасшедший питается вяленым мясом крыс, о которых так часто упоминал, но ошибался. Когда старик в очередной раз полез в свой мешочек, Краб спросил:

— Чего жуешь, старче? Угостил бы…

Старик рассмеялся своим дребезжащим смехом и вручил вору скрюченный коричневый отросток. Краб повертел угощение в руках, придирчиво осмотрел, сунул в рот, пожевал, сморщился, выплюнул коричневую кашицу и вытер губы рукавом:

— Что за гадость?

— Разновидность псилоцибе полуланцетовидной, которая прекрасно приспособилась к здешнему микроклимату. Раздвигает границы сознания. Благодаря ей я вижу гораздо дальше, чем вы.

— Чего?

Краб еще пытался понять, о чем говорит слепец, а Анатолию все стало ясно. Старик расширял сознание с помощью волшебных грибов. Теперь все встало на свои места. Никаких порталов и коридоров времени. Слепой наркоман жил в своем мире, и спрашивать его о таких прозаических вещах, как станции Метро, было бесполезным занятием. Получили объяснение и стихи о крысе ростом с человека. Старик поскромничал: накушавшись своей псилоцибе, он мог увидеть крысу размером со слона. Куда же он их вел так долго?

Толя прикинул, сколько времени было потрачено на дорогу, и сообразил, что они оказались на весьма приличном расстоянии от знакомых станций. Он схватил старика за рукав и заставил остановиться:

— Куда ты нас ведешь?

— Вы же сказали, что вам все равно, куда идти, а значит, и мне все равно, куда вас вести.

— Довольно наркофилософии и наркопоэзии! Когда мы придем?

— Скоро. Даже раньше, чем ты думаешь. Между прочим, наши железки лучше оставить здесь.

Анатолий и Краб отчего-то послушно положили ключи на песок. Вдруг и вправду раздвигает? Шут его знает…

Через сотню метров луч фонаря уперся в кирпичную кладку. Сырые, покрытые плесенью кирпичи украшал рисунок все того же человека с головой крысы. Рисунок, впервые появившийся в кошмарах и постоянно напоминавший о себе наяву. Этой жуткой картинкой закончился загадочный туннель. Однако старик продолжал идти вперед, и вскоре Анатолий заметил прямоугольник дверного проема. Он вел в пустую подсобку. Старик пересек ее, распахнул следующую дверь, и Анатолий увидел рельсы.

Настоящие рельсы, из тех, что лежат в нормальных туннелях. Конец блужданиям по странным коридорам в обществе слепого поедателя галлюциногенных грибов.

Рельсы — это определенность. В любом случае они ведут на какую-то станцию. Анатолий поспешил за стариком, и совсем скоро впереди показался прямоугольник света. Самого костра не было видно, но его багровые отсветы плясали на стенах. Анатолий различил силуэты нескольких человек, сидевших на мешках с песком. Один из них заметил приближение Харона со спутниками и вышел на пути.

— Это ты, слепой чертяка?

— Я! — воскликнул старик, ударяя своей трубой о рельс. — Причем не один, а с гостями, клянусь рогами Бафомета! Коготь будет доволен.

Еще не произошло ничего особенного, но Анатолий понял, что они с Крабом попали в большую беду. Часовой снял с плеча автомат и медленно приблизился. Гостей внимательно рассматривал верзила двухметрового роста, с наголо бритой головой и обнаженным торсом. Висевшее на могучей шее ожерелье было значительно длиннее, чем у Харона, и состояло явно не из крысиных зубов. За пояс, сшитый из серых шкурок, был заткнут кнут. Верзила бесцеремонно ткнул Анатолия кулаком в грудь:

— Шпион? Пришел выведать наши секреты?

— Вовсе нет. Мы заблудились и будем благодарны…

— Плевал я на твою благодарность. Ты на Тимирязевской, на территории Когтя! Хорошие манеры тут не в цене.

На Тимирязевской? От удивления Анатолий не мог произнести ни слова. Его сон оказался вещим. Стрелка, указывающая направление, в конечном счете, привела его на станцию, над которой стоял его дом. Только теперь здесь хозяйничали другие люди. Весьма странные, если не сказать больше.

Краб уже успел понять, что они вляпались, резко попятился и собирался броситься наутек. Харон резким движением выставил свой посох. Споткнувшись о него, вор со всего размаха рухнул на рельсы. Старик захихикал:

— Вставай, дружок, и больше не пытайся убежать от слепого Харона. Еще одна попытка смыться, и я проткну тебя этой палкой.

Харон отступил в сторону. За дело взялся здоровяк. Он направил ствол автомата Анатолию в грудь, схватил Краба за шиворот, рывком поставил на ноги и толкнул в спину:

— Вперед!

Толя сделал шаг, другой… В ноздри стал заползать омерзительный запах, и он понял: видеть то, что происходит на станции, ему совсем не хочется.