Читаем Темные туннели полностью

— С Красной линии. Сначала мы думали, что этих существ послали коммунисты, но потом выяснилось: красных больше не существует. Гэмэчелы уничтожили их первыми, а потом взялись за расчистку всего Метро. Их невозможно убить. Нельзя определить их тактику. Эти чудовища не чувствительны к радиации и часто атакуют станции с поверхности. В общем, дни Метро сочтены…

— Чтобы унять вихрь кружившихся в мозгу мыслей, Анатолий сжал виски ладонями. Гэмэчелы захватывают Метро. Уничтожают людей. Новая раса атакует. Он вскочил на ноги, бросился к бородачу и принялся трясти его за плечи:

— Когда, черт тебя возьми, это началось?!

— Год назад. Первые отряды гэмэчелов появились год назад…

— Врешь! Сейчас же признайся: ты лжешь!

Не может быть. Он бродил по Метро день, самое большое два. Выпасть из жизни на год? Как такое могло произойти? Нет — это сумасшествие. Бред воспаленного мозга. Болезнь.

Бородач смотрел Анатолия распахнутыми от удивления глазами. Он тоже, видно, считал его сумасшедшим.

В туннеле раздались шаги. Мерный стук ботинок. Бородач осторожно выглянул наружу и обернулся к Анатолию:

— Они уже здесь.

Затем без всякого предупреждения выскочил наружу.

Прогрохотала автоматная очередь, послышался звук падающего тела. Анатолий понял, что оказался в ловушке. Расспрашивая бородача о последних новостях, он потерял драгоценное время. Что ж. Остается ждать и гадать, кто убьет его. Скорее всего, это сделает Гриша, возглавлявший отряд, Он уже не боится птиц. Навсегда избавлен от клаустрофобии. Суперчеловек с легкостью поставит жирную точку жизни бывшего друга.

Толя смирился с тем, что умрет. Он уже слышал дыхание приближающегося к подсобке существа. Еще мгновение — и он встретится с подернутым серебром, бесстрастным взглядом Гриши. Однако в дверном проеме появился не Гриша. Внутрь проскользнула старуха в лохмотьях. Она взяла Анатолия за руку:

— Пойдем. У меня ты будешь в безопасности.

Снаружи их поджидал мальчик. Он приветливо улыбнулся и протянул Анатолию поджаренную крысу:

— Ешь!

Анатолий оттолкнул протянутую руку. Однако мальчик настойчиво продолжал совать свое угощение. Крыса снова и снова оказывалась у губ Анатолия. Рост мальчика вдруг начал стремительно увеличиваться. Он стал таким большим, что уже упирался головой в потолок туннеля. Как ни сопротивлялся Анатолий, ему пришлось проглотить скрючившийся от огня мерзкий трупик.

— Вот и молодец. Давай еще ложечку.

Анатолий вдруг понял, что лежит на полу и смотрит на склонившуюся над ним Мамочку. Та держала в руках миску и, зачерпнув ложкой какое-то варево, поднесла ее к губам Анатолия.

— Ешь, солдат. Тебе нужно есть, чтобы силы вернулись.

Анатолий послушно проглотил угощение и неожиданно для себя нашел его очень вкусным. Скорее всего, это были грибы, приготовленные каким-то особым способом. Он съел еще одну ложку супа, затем еще и еще. Миска опустела. Мамочка поставила ее на пол и положил руку на лоб Анатолия:

— Жар прошел. Ты выкарабкался, солдат.

— Где я?

Анатолий приподнялся. Он увидел, что лежит на полу крохотного помещения, укрытый старым, дырявым одеялом. Комнатушка освещалась керосиновой лампой. Через приоткрытую дверь был виден горящий костер и подвешенный над ним черный от копоти котелок.

— Где? У меня в берлоге. Мы в боковом туннеле неподалеку от Маяковской.

— Маяковская? Как я здесь оказался?

— Очень просто. Приполз.

Его нашли на путях. Оборванный, грязный и босой, он бредил о конце Метро, беспричинно рыдал и молил поскорее зарыть его в землю рядом с Колькой на Лубянском кладбище. Значит, никаких гэмэчелов? В Метро все осталось таким же, как прежде?

Да. Пока, во всяком случае.

Толя захохотал — безудержно, до судорог, как хохотал опоенный Корбутом Серега.

Мамочка взглянула на него с тревогой и вновь пощупала лоб.

— Не волнуйтесь, — переводя дух, с трудом выговорил Анатолий. — Все в… Нормально, в общем. Послушайте, Мамочка… Мне ведь вас так называть?

— Окстись. Я Клавдия Игоревна, — строго сказала женщина. — И не приведи тебе Господь встретиться с Мамочкой.

Он посмотрел на Клавдию Игоревну. Во время их предыдущей встречи все в ней выглядело пугающим: и шрам на лице, и глубоко запавшие глаза, и седые волосы. Теперь перед Анатолием сидела самая обычная, очень усталая и бесконечно несчастная женщина. Когда-то она получила от Анатолия кусок свиной колбасы и отблагодарила тем, что спасла ему жизнь.

Женщина встала и направилась в угол комнатушки. Порылась в ворохе сваленного там тряпья. Положила на пол рядом с Анатолием драный свитер, потертые джинсы и старые ботинки без шнурков:

— Вот. Можешь одеться.