Читаем Темные туннели полностью

И вот уже лучи фонарей не просто рассекают пустоту, они безуспешно пытаются пробиться сквозь нагромождения скелетов, тазовых и берцовых костей, обрывков полуистлевшей одежды, пустых черепов. Теперь путешествие от станции до станции занимает в десять, двадцать раз больше времени, чем раньше. Отрядам приходится прокладывать себе путь, раздвигая в стороны залежи костей. Люди расчищают себе узкие проходы, продвигаются вперед благодаря шахтам вентиляции и боковым туннелям. Поездки на дрезинах навсегда останутся в прошлом. Сообщение между станциями становится роскошью. Привычные связи разрушаются.

Мир жителей Метро, и без того несказанно ограниченный, сужается до узкого пространства станций. А смертность растет, костные залежи становятся все выше и выше. Проходит время, и медленный поток реки скелетов вползает на жилые станции. Люди, закупоренные на своих платформах, продолжают умирать. В конце концов, месть непогребенных мертвецов свершится — Метро станет просто мертвой ямой, могилой, набитой костями.

Метро — мертво…

Чушь! Существует множество способов избавиться от скелетов. Люди обязательно решат проблему. Они ведь хоронят своих близких? А если каждый найдет время захоронить труп незнакомого человека, то жуткая картина, нарисованная кистью его фантазии, никогда не станет явью.

Анатолий почувствовал легкий толчок в плечо. Позади стоял Колька. Ствол его автомата был опущен вниз, и фонарик освещал ноги скелета. Остальная часть костяка скрывалась в темноте подсобки.

— Знаешь, Толян, мне мать рассказывала про одно поверье.

— Что за поверье?

— Если захоронишь одного непогребенного мертвеца, тебе будет отпущено Господом три греха.

— Тогда тебе, дружбан, хоронить не перехоронить, — раздался насмешливый голос Сереги. — Грехов у тебя — выше крыши. Вот, например, целый рожок патронов год назад у меня занял, а отдавать… Грех долг не возвращать.

— Три греха, говоришь? — Анатолий мысленно высчитал время, которое потребуется на то, чтобы вырыть в неподатливом грунте яму, и принял решение. — Коля дело говорит!

В подсобке нашлись красные и черные лопаты, сделанные кустарным способом из обрезков капотов автомашин. Отряду пришлось временно переквалифицироваться в похоронную команду. Дружными усилиями яма была вырыта меньше чем за десять минут. Благодаря тому, что одежда на останках хоть и превратилась в лохмотья, но не истлела окончательно, скелет не развалился, когда его укладывали в яму.

По команде Анатолия ребята принялись засыпать могилу.

И вдруг раздался громкий лязг.

На рельсы упал Гришин автомат. Затем раздался болезненный стон. Гриша, заткнув руками уши, качался как пьяный на самом краю ямы.

— Слышите, крылья шумят! — промычал он, жмурясь от боли. — Птицы! Его заклевали птицы! Посмотрите на голову! Вы что, не видите? Это следы клювов! Здесь живут птицы!

Гриша рванулся к автомату. Прежде чем его успели остановить, он схватил оружие и, прижавшись к стене спиной, резко вскинул ствол вверх:

— Я не сдамся просто так! Я…

Всех будто парализовало. А что тут делать? Время застыло, будто замерзло…

И только для Толи оно осталось теплым, быстрым. Каждая пуля, выпущенная в потолок сходящим с ума Гришкой, споткнется о чугунные выступы тюбингов и отрикошетит, обернется против стрелявшего, против его товарищей…

Одной рукой Анатолий вцепился в ствол автомата и резко опустил его вниз, а второй врезал паникеру в скулу так, что тот беззвучно сполз по стене на рельсы. Парни застыли, раскрыв рты от изумления. Командир потер ушибленный кулак:

— Минут через пять очухается наш орнитолог.

Казалось бы, череда сюрпризов закончилась… Ан нет. В такт отдаленному стону туннельного сквозняка кто-то насвистывал веселую мелодию. Никита!

Присев у стены неподалеку от свежей могилы, он с самым будничным видом переодевался в свою наркомвнудельскую форму, которую достал из рюкзака.

— Открыт еще один способ борьбы с боязнью замкнутого пространства, — ехидно хмыкнул он. — Лучшее лекарство — прямой в челюсть. Браво, товарищ Анатолий. Когда он очнется, думаю, проблемы больше не возникнет.

Анатолий с удивлением наблюдал за манипуляциями Никиты. Тот перестал свистеть, морщась, натянул второй сапог, встал и нахлобучил фуражку на лысое темя.

— Только с чего он взял, что здесь есть птицы? — спросил Серега. — Чертовщина какая-то.

— Эх, молодые люди, многого вы не знаете, — произнес Никита. — Первое название станции Проспект Маркса — Охотный ряд. А почему? Давным-давно на улице Охотный ряд торговали битой и домашней птицей. Вот теперь эта дичь и шастает по Метро, только не все ее видят. Есть многое на свете, друзья мои, что и не снилось нашим ученым. Вроде Корбута.

Анатолий напрягся, но виду не подал.

Гриша пошевелился. Со стоном сел и потер ушибленное лицо. Ничего он не помнил и на склонившихся над ним ребят смотрел с удивлением. Анатолий пропустил мимо ушей его вопрос о том, что случилось. Взгляд у Гриши прояснился. Можно было идти. Могилу быстро засыпали и двинулись вперед.