Хрипела. Он не мог заснуть при ее хрипе и не хотел ее таскать. Взял постель и примостился на полу около печи. Как она смогла доползти? Недаром говорят, что мелкие очень живучие. Другая бы давно сдохла, а эта копошится. Эх, рано. Ему бы еще день и тогда бы пожалуйста, сейчас слабоват. Начало трясти, жар, опасение как бы шут не натворил дел. Старался заснуть. И сил наберется и шут во сне безвреден. Плохо вышло. Зима на носу, он ослаблен, а нужно уходить неизвестно куда. Дом на отшибе, хозяйка лопоухая дура, сама – мечта, но недолгая. И кто ж ее так. Обкурился наверно какой-то дедушка, посмотрел порнофильм о мазохизме и решил пошустрить. Когда очухается, перебздит от страха неимоверно. Придурок. Небось у самого есть его дорога в кабинетах начальства, куда ходит он и терпит, только бы не прогнали, оставили при хлебном месте. Потом сам едет и уже он водитель, а его ухищрения терпят. Жизнь. Оттрахает по полной программе, унизит, нагадит, даст копеечку и благодари. Если он сможет придушить шута, то будет идти другой дорогой, как отец, станет хозяином и будет исключительно трахать, но никак не терпеть. Он сможет. Он не хочет кончить так, как кончают те, кто терпит. Сдохнуть, захлебываясь в грязи и собственной крови. Он победит, подчинит себе шута и избежит дороги жизни, во всяком случае в варианте, распространенном в этой дерьмовой стране. Нахвататься здесь бабок и махнуть в места, где жизнь похожа не на дорогу, а хотя бы на публичный дом средней руки.

Спал неспокойно, проснувшись почувствовал что на пути к выздоровлению. Но на закрепление успеха времени не было. Поел жаренной картошки, по которой соскучился. Выпил несколько чашек горячего чая. В комнату не заходил, не любил кровавых сцен. Она была жива, тихо стонала, видимо отходила. И так долго протянула. Нашел в кладовой галоши. Нога в кроссовке влазила. Теперь ему была не страшна осень, а к зиме что-нибудь придумает. Дождь прошел, чуть показалось солнце. Он старался идти по траве, чтобы не оставлять следов. С удивлением смотрел на канавку, оставшуюся после ее ползания. Откуда такое страстное здание жить? Ладно бы хорошо жила, а то в дерьме. Трахали ее, кто не попадя, унижали, а она лезла. Подумал, что в людях тупых, примитивных, очень силен природный инстинкт выживать. Не задумываются зачем, действуют на автомате. Человек умный не захотел бы жить в таких условиях, а эти как тараканы. Тупость своего рода щит для ее обладателя. Зато ум это меч и лучше нападать, чем оборонятся, лучше быть хозяином, чем терпеть. Он будет умен. И все правильно устроено.

Чувствовал слабость, но утром всегда легче. Переходил ту дорогу. Она действительно была похожа на жизнь в этих широтах. Разбитая, с мусором на обочинах и машин было мало.

1999 г.

СЕМЬЩУК