Читаем Темное сердце полностью

Он греховно усмехнулся, а затем приблизил свои губы к моим, удерживая наши тела на расстоянии. Он нежно раздвинул мои губы, прощупывая томным поглаживанием и чувственным скольжением своих губ по моим.

— Нет, красавица, — еще одно сладкое, долгое скольжение его языка. — Ты кончишь на мой член. Только так.

Испытывая облегчение от того, что это не было каким-то новым видом пытки воздержанием, я от всего сердца согласилась.

— Да.

Еще один низкий смешок. Он поднялся с кровати и протянул руку. Сбитая с толку, я смотрела в замешательстве, тяжело дыша. Когда он снова поманил меня, согнув пальцы, я медленно вложила свои в его. Он поднял меня с кровати и плавно повернул мое тело к стене, где стоял комод и зеркало над ним. За окном в отражении отражалась дымка затянутой облаками луны. Он встал позади меня и подтолкнул меня к комоду, положив руки мне на бедра.

Наблюдая за мной в зеркале, его руки соскользнули с моих бедер вперед, его рука из плоти скользнула по моему животу, оттягивая меня назад, пока его грудь и торс не прижались к моей спине, его твердая длина в расщелине моего зада.

Я втянула воздух, наблюдая за ним в отражении. Его темная, покрытая чернилами рука и ладонь на моей бледной коже гипнотизировали меня. Мы были так противоположны во всех отношениях. Свет для его тьмы, ангел для его демона, спокойствие для его бури. Вот почему мы так идеально подходим друг другу? Так вот почему он меня загипнотизировал? Потому, как мое тело реагировало на каждое его прикосновение? То, как он ответил на мое? Ибо я чувствовала силу его привязанности, когда он прижался ко мне, застонав, как умирающий.

Его металлическая рука скользнула по передней части моего бедра, где он сжал внутреннюю сторону и раздвинул мои ноги еще шире. Что-то в холодной стали в сочетании с низким рычанием, доносившимся от его груди до моей спины, заставило меня воспламениться. Щупальце тепла свернулось у меня в животе, собираясь между ног.

Он наклонил свою темную голову к моему уху, его лицо было в тени.

— Положи руки на комод.

Я подчинилась, когда он прикусил кожу вдоль моей шеи, медленно спускаясь, прежде чем провести языком вверх. Он осторожно убрал волосы с моего плеча, где он сжал их на затылке. Его плотская рука нашла тепло между моих ног, скользя вверх и вниз.

— Я собираюсь жестко трахнуть тебя, Аня.

— Да, — был мой единственный слабый ответ, дыхание участилось.

Прижав кулаком мои волосы к основанию шеи, он подтолкнул меня вперед.

— Нет, не смотри вниз. Я хочу, чтобы твои глаза отражались в зеркале.

Я повиновалась. Это было не просто желание отдать ему, что заставило меня сделать это, но глубокое понимание того, что ему нужно, чтобы я слушалась, нужно, чтобы мое тело слушалось, нужно, чтобы я подчинилась, следовала за ним, куда бы он меня ни повел. Так странно, что мой разум, мое тело подчинились так легко. Я всегда была поразительно независимой, прокладывала свой собственный путь без разрешения у кого бы то ни было. Но Доммиэль заставил меня захотеть сдаться, уступить. Потому что я знала, в его руках я в безопасности.

Сосредоточившись на мне в отражении теней и лунного света, он освобидил мои волосы, опустив руки к нижней части моих крыльев, где они сливались с лопатками. Он провел ладонями по коже, зачарованный, затем нежно обхватил гребни и скользнул руками вверх к арке моих крыльев в чувственной ласке. Странно, но ласка послала еще одну волну тепла между моих ног.

Должно быть, я издала звук, который ему понравился. Его рубиновый взгляд нашел мой, напряженный в темноте, удовлетворенный изгиб его широкого рта послал дрожь по моей спине. Затем его металлическая рука нашла мое бедро, впиваясь в мою бледную плоть, другая сжала его длину, когда он медленно скользнул между складочками моего скользкого лона.

Он двигался так медленно, так осторожно.

Слишком медленно. Слишком мягко.

Какой-то дикий монстр под моей грудью жаждал того, что он обещал, яростной агрессии, которую, я знала, он мог дать мне и отправить меня через край в жестокой кульминации. Это никогда не сбивало меня с толку, не отвлекало от моей цели — спасать других, помогать нуждающимся. Мои мотивы всегда были внешними, а не внутренними.

Но теперь Доммиэль пробудил эту соблазнительную, ускользающую тоску. И только он мог погасить это. Как будто это была эмоция, спрятанная так глубоко, что потребовался демон, чтобы найти ее и разбудить. Нет, не просто демон. Доммиэль. Мой демон.

Хриплым шепотом я отважилась храбро произнести:

— Я думала, ты сказал, что собираешься… трахнуть меня жестко.

Непристойное слово прозвучало еще более непристойно в моих устах. Казалось, этого было достаточно, чтобы разбудить его демона внутри. Почему я хотела, чтобы этот демон так сосредоточился на мне? Это не мог быть токсин Обезьяны, потому что я почувствовала бы какие-то другие эмоции, кроме восторженного предвкушения и чувственного блаженства. И мне не нужен был просто какой-то демон. Я хотела Доммиэля.