Читаем Темное полушарие полностью

По сути, в то время в Венесуэле творилось то же самое, что и на Кубе, — с поправкой, разумеется, на местные условия. В Венесуэле выращивали кофе, много превосходного кофе. И добывали нефть — много нефти. Кофе и нефть были основными богатствами этой страны. А где богатства — там и завистливые, хищнические взгляды. А где взгляды — там и действия. Вполне понятно, чьи это были взгляды и действия. Североамериканские корпорации буквально оккупировали благодатную страну Венесуэла, прибрали к рукам все ее богатства, оставляя венесуэльцам лишь жалкие крохи — надо же было кому-то трудиться за гроши на кофейных плантациях и нефтяных приисках!

Понятно также, что в Венесуэле процветала преступность. И стихийная, и организованная — всякая. Без этого никак нельзя, потому что американское хозяйничанье на чужой земле и преступность — это, можно сказать, близнецы-братья, одно без другого просто немыслимо.

Главой венесуэльской мафии и был Грис Гато. Почему его так прозвали? Ну, может быть, потому, что своими манерами он напоминал вкрадчивую и коварную кошку. Кошка, как известно, зверь двусмысленный. На первый взгляд она нежна, ласкова, покладиста — просто-таки безобидная плюшевая игрушка. Но у нее есть острые зубы и такие же острые когти, и уж из них она свою добычу ни за что не выпустит. Вот так же вел себя и Грис Гато. В плане своей внешности он был малозаметен, непригляден, тускл и сер — этакий серый человечишко. Ну и как его в таком случае называть? Серый Кот, и никак иначе. Сам ли он так себя назвал или, может, кто-то другой прилепил к нему такое прозвище — это не так и важно. Важно было другое: этот внешне малозаметный человечек был грозным и непререкаемым авторитетом — королем венесуэльской мафии.

Конечно, его самостоятельность имела известные пределы. Она, если можно так выразиться, упиралась в американскую стену. И выйти за пределы этой стены у Гриса Гато не было никакой возможности, да и желания — тоже. Он был разумным человеком и понимал, что бы с ним случилось, вздумай он сдуру переть на эту стену.

К нефтяным и кофейным делам Гриса Гато не допускали, торговля оружием, проституция и пиратство дохода принести также не могли — слишком мало в Венесуэле было и того, и другого, и третьего. Но ничего такого главному венесуэльскому мафиози и не требовалось. Ему вполне хватало всего того, что, так или иначе, было связано с наркотиками. Мутный, смертоносный наркотический шквал буквально-таки захлестывал Венесуэлу…

Все изменилось с приходом нового президента Карлоса Андреаса Переса. О, это был человек, знающий, что ему нужно! И что еще важнее, знающий, что нужно стране, которую он возглавил! За рекордно короткое (в историческом плане) время он произвел в стране просто-таки революционные преобразования. Коренные преобразования, основополагающие! Ему удалось вытеснить из Венесуэлы американские корпорации — он просто взял да и национализировал все нефтяные прииски и кофейные плантации. А тех, кто ранее ими владел, выслал из страны. Впрочем, они и сами с радостью побежали, потому что венесуэльская земля стала дымиться у них под ногами.

Это была первая победа нового президента, а за ней последовала и вторая — не менее значимая. На этот раз удар был нанесен по венесуэльской мафии. Да еще какой удар! От прежде могущественной преступной империи остались одни лишь осколки. Что касается Гриса Гато, то ему удалось сбежать из страны и укрыться в Соединенных Штатах. Венесуэльский президент по официальным каналам затребовал его выдачи…

* * *

…— Ну что, марико, плохи твои дела! — произнес мужчина американской наружности, вальяжно развалившись в кресле. — Совсем плохие! Просто-таки отвратительные! Ты понимаешь, о чем я толкую, чама?

Вальяжным мужчиной был тот самый Сэм, который некогда имел дело с главой кубинской мафии Паррандеро. Внешне он выглядел совсем иначе, чем в бытность свою на Кубе, но, по сути, оставался тем же Сэмом — иначе говоря, исполняющим те же самые обязанности. Его собеседником был неприметный с виду человек, чем-то похожий на серого настороженного кота, — Грис Гато, в недавнем прошлом глава венесуэльской мафии.

Было хорошо заметно, что ему не понравились слова «марико» и «гата». Да и как они могли понравиться? Это были жаргонные словечки, обозначавшие пренебрежительное отношение к собеседнику. Пренебрежительное и уничижительное, короче говоря, оскорбительное. Так в Венесуэле обычно обращаются к тому, кого хотят преднамеренно унизить и указать ему на его истинное место. Плохие это были слова, обидные. В прежние времена Грис Гато не раздумывая выстрелил бы в того, кто посмел обращаться к нему подобным образом. Но сейчас были иные времена. Сейчас приходилось терпеть и делать вид, что «марико» и «чама» — это просто обычные, милые словечки, которыми награждают друг друга мужчины, состоящие между собой в приятельских отношениях.

— Плохи твои дела, марико! — повторил Сэм. — Перес требует, чтобы мы тебя арестовали и переправили в Венесуэлу. Просто-таки немедленно, без промедлений и раздумий! Ну, разве это хорошие для тебя вести?