Читаем Темное дело полностью

Никита прошелся к окну, закурил. Потянуло потрепаться на острую тему, тем более когда появился товарищ по несчастью, прочувствовавший на себе удар невидимой руки. Разница, конечно, существует, у Германа рыльце в пушку, а за что Никите досталось? Но кто сказал, что подлость, при всех «но», неодинаково действует на пострадавшую сторону, какой бы виноватой она ни была?

— Я ни с кем близко не общаюсь, — продолжил Никита, — только по работе и на дистанции, что делает меня вне зоны досягаемости. Когда ты приближаешь к себе людей, стоящих ниже хотя бы на одну ступень — я имею в виду подчиненных, — ты становишься досягаем и уязвим. Психологически мы идем вровень, тебя похлопывают по плечу, называют Герой, а то и Геркой — свои в доску. Возникают доверительные отношения и — все, ты открыт. Вредят те, кто о тебе знает слишком много, особенно твои слабые места. Но сначала они должны получить толчок к неприятию, злобе, ненависти. Значит… что?

— Я кого-то кровно обидел, это мне и Анюта говорила.

— Анька — умная баба, но все-таки баба, мыслит по-бабски. Обиду съел и топаешь дальше, следовательно, это мелковатая категория. Чтобы так крупно вредить, надо либо сильно ненавидеть, либо бояться. Тут-то и есть проблема, потому что ни ты, ни я не ориентируемся в нашей же среде, не задавались такой целью. Мы занимаемся одной работой, поэтому слепы, не видим явных и тайных врагов, а они есть. И они нас знают лучше, чем… мы знаем себя. Но те, кто входит в мой круг, навредить мне не могут в силу того, что этих людей я выбрал давно, у нас полный альянс. К тому же у них было достаточно времени, чтобы окунуть меня в дерьмо, но это случилось только сейчас, значит…

— Это далекий от нас человек, — понял Герман.

— И близкий одновременно, потому что крутится где-то тут! — Одним резким движением Никита пронзил пальцем воздух, опустив его вниз. Он явно был зол, но внезапно рассмеялся, правда, смех отдавал горчинкой. — Герка, я нес ахинею, не слушай меня.

— Почему же! Я с тобой полностью согласен.

— Ты чересчур мнительный, начнешь всех подряд подозревать, этим навредишь себе уже сам.

— Почему?

— Потому что на виду. А подпольщик сечет каждый твой шаг. И мой. Он лучше вооружен. Давай будем делать хорошую мину при плохой игре, пока не получим…

Никита оборвал фразу, внезапно решив так: Герман не придет в восторг, что посторонний человек проникнет в систему, мало ли чего он там подсмотрит. Нет, друг будет категорически против, ведь секретная документация, полученная мошенническим путем, свела в могилу немалое число народа, довела до инфарктов и даже тюрьмы. Будет целесообразней, когда Никита поставит его перед фактом, победителей-то не судят, ко всему прочему, надежды могут не оправдаться, так чего же зря поднимать волну? Но слово вылетело, Герман хотел услышать вторую половину фразы:

— Пока не получим что?

— Повод для подозрений конкретного лица, где-то же он проколется, — нашелся Никита, потом поднял руку и посмотрел на часы. — У, Гера, заболтались мы с тобой, а ты глава, должен был палкой меня гнать в аэропорт. Все, мне пора…

— Как мне с Лялькой быть?

— Здрасте! Ты ее муж или я? Падай на колени, рви рубашку на груди и клянись, что звонок — происки врагов.

— Поможет?

— Не знаю. Но теперь поостерегись встречаться с Олесей, лучше порви с ней. Иначе Ляльке выдадут компромат, от которого не открестишься. Все, я полетел.

В приемной на том же месте, где недавно находился Никита, в той же позе — согнувшись и упираясь локтями в стол — стоял Всеслав, что-то весело повествующий мурлыкающим голосом. Зардевшаяся Анюта была сама на себя не похожа, кокетливо поглядывая на него, посмеивалась и опускала глаза якобы на клавиатуру компьютера, постукивала пальцами по клавишам и — снова взгляд на него. Славная парочка, это ничего, что он моложе Анюты лет на пять, возраст женщины — проблема для тех, кто его знает.

— Всем пока, — подняв руку и пересекая приемную, сказал Никита.

Всеслав выпрямился, приняв стойку оловянного солдатика, видать, напугал его ведущий менеджер, так сказать, застукал за приставаниями на рабочем месте, что запрещено указами Германа.

— Шеф один? — кинул вопрос вдогонку Никите Всеслав.

Но тот был уже далеко, нажал на кнопку лифта.

У Серафимы появилось время покрутить ситуацию, Никита все равно находился в отъезде. Каких-либо действий не предпринимала, она выжидала, одновременно выстраивала стратегию. И только когда стали известны результаты почерковедческой экспертизы, Сима, спешно завершив текущие дела, поехала к дяде Диме за помощью и советом. Он с интересом послушал, не перебивая, позже объяснил почему: