Читаем Темное дело полностью

— То-то я вижу, ты смотришь на меня как на пьяную вошь, — не изменив ни позы, ни тона, промямлила она. — А разговариваешь как с идиоткой из психушки, будто сам не в одном со мной дурдоме рос. Кстати, и мне Прохор понравился, но заруби на носу: при посторонних не трепись. Ты меня понял?

— Прохора назвала посторонним? Он вроде как наш сообщник.

— Ничего не понял. Больше положенного и ему знать необязательно, а то коварное колесо истории может покатиться вспять и помять тебя же.

Никита рулил, прикусив язык и периодически косясь на Серафиму. Отвезти бы ее домой и распрощаться, чтобы в будущем не зарывалась и не опускала клиента ниже земли. Что мешало? Уж точно не щепетильность, а элементарное чувство самосохранения. Конечно, рано говорить об успехе предприятия, при всем при том подсознательно и даже осознанно Никита понимал, что пока все ее предложения верны и могут помочь ему. Следовательно, придется терпеть Симу, показавшуюся вначале дохлой курицей, но продемонстрировавшую зубы крокодила. Собственно, без разницы, какова она внутри и снаружи, для него главное — выиграть, поэтому вез Серафиму к себе.

— Приехали, выходи, — сказал он ей.

Серафима открыла дверцу, спустила ногу, но вдруг забросила ее назад в салон с вопросом:

— Куда ты меня привез?

— В логово. Сейчас расчленю тебя, останки сложу в мешок и закопаю на середине клумбы, чтобы больше не слышать из уст девочки уголовный жаргон.

— У тебя шутки… дебила, хотя на недоразвитого ты не похож.

— Отлично, отношения мы выяснили. Выходи быстрей, я сегодня не выспался, а мне тебя еще назад везти. Что-то покажу, если найду.

Она вышла из машины, побрела за ним, пошатываясь и ворча:

— Думаешь, я выспалась? У меня утром дело в суде слушалось.

— Выиграла?

— Перенесли. Но я докажу, что корова, которая бьет кулаком в десятый размер бюста и клянется, будто ее изнасиловали, подло лжет, оговаривая парня.

— Защищаешь насильника?!

— Жертву. Видел бы ты ее и моего подзащитного. Эту девку три человека не изнасилуют, скорее она их, причем всех разом. Ростом, как ты, а по ширине… не знаю, с чем сравнить. Это такая большая тумба, которую не объять. Она утверждает, что он стукнул ее по голове бутылкой и оттащил в кусты. Ее-то тащил мой маленький и худенький подзащитный! Он и ручку девочки-слонихи не поднимет без ее желания. Вымогательница хренова. Отдалась ему на травке, а потом накатала заяву в ментовку. Но я им всем приготовила козу…

— Уф, опять госпожа адвокатеса выражается как бомж из коллектора. — В подъезде он увидел в почтовом ящике конверт, достал. — Хм, из суда…

— Дай сюда. — Серафима вырвала конверт, вскрыла его и достала… — Повестка. Тебя вызывают завтра к пятнадцати часам.

— Зачем? Почему здесь не написано, по какому вопросу?

— Иногда пишут, иногда нет. Думаю, беседы по душам закончены, Яна пошла на абордаж.

— И что, завтра будет суд с ней?

— Не бойся, думаю, сначала судья проведет предварительную беседу.

— Идем в лифт. Чего она хочет, а?

— Яна? Завтра узнаешь. А сегодня твоим воспоминаниям посвятим остаток вечера. У тебя поесть найдется, хоть корочка хлеба?

— Где-то, надеюсь, корочка завалялась.

— Не улетали, — сообщил Ивченко, упав на стул. Рука его потянулась к графину с водой, налив в стакан, он выпил залпом, утер рот ладонью. — Значит, либо они в городе, либо на колесах укатили. А что у вас?

— Ничего, что пролило бы свет на загадочное убийство, — сказал Тороков. — Я прошелся по соседям. Катерина Андреевна работала в женской консультации, жила одна, выйдя на пенсию, иногда летом пускала квартирантов. Тряслась, что ее оштрафуют, в налоговую она, разумеется, не доносила о дополнительных доходах. Скромная, тихая, приветливая была, не отказывала в помощи, главная черта — мягкость. Со всех сторон положительная и… Загадка, ей-богу.

— Да какая там загадка, — наливая второй стакан, хмыкнул паренек. — Убита и убита, мало ли по каким причинам. Нам бы убийцу отловить…

— Ну, назови, назови причину, — откинувшись на спинку стула, по-отечески усмехнулся Тороков. — Хотя бы одну.

Юноша медленно выпил половину, выдохнул и начал перечислять:

— Например, квартира. Из-за квадратных метров людей со света сживают только так.

— У нее есть наследница. Племянница. А забивают тех, у кого родственников нет.

— Вот! Племянница — не дочь, завалила тетку, забрала украшения, потому что знала, где лежат…

— Стоп, — с улыбкой поднял ладонь Тороков. — Считаешь, племянница собственной рукой?..

— Ну, не сама, а наняла киллеров.

— Ой, — тяжко вздохнул Тороков, — не мели чепухи. Племянница, по словам соседей, удачно замуж вышла, живет у мужа, а где… не знают. Уехала с ним из города. Как же нам двух подозреваемых отыскать, а? В базе их нет, нет даже похожих по описаниям преступников, на которых объявлен розыск. Если не уехали, где они могут быть?

— Уй! — подпрыгнул Ивченко. — Я ж забыл! Когда выяснил, что эти двое не улетали, я на всякий случай попросил посмотреть, не прилетали ли они…

— И?.. — подался к нему корпусом Тороков.