Читаем Темноборец полностью

– Узнал? – Камилла отодвинулась от Андрея, представая перед охранником в полный рост, не сутулясь и превозмогая боль.

– Узнал.

– Так я могу войти? – спросила Камилла, и уголков ее рта коснулась наигранная улыбка.

– Войди, конечно. Ты в курсе, что у тебя кровь? – охранник указал на повязку.

– Спасибо, не слепая. Кстати, где Мартин? Вы же вроде, как два неразлучника, вечно дежурили здесь вдвоем.

– Он погиб на последнем турнире. Замену пока не нашли. Вот и кукую один.

– Сочувствую, – сказала Камилла, и вновь оперлась на плечо Андрея. – Так мы пройдем?

– А темноборец с тобой?

– Да, как видишь, я не смогу без него дойти.

– Ну, хорошо, – кивком ответил охранник и отступил в сторону.

Камилла выжала из себя еще одну пластиковую улыбку и двинулась в сторону входа. Ноги эльфийки подкашивались, и Андрею приходилось целиком принимать на себя ее вес.

– Даже не поинтересуешься, кто его убил? – крикнул вслед удаляющимся фигурам охранник.

– И кто же? – болезненно повернувшись, безучастно спросила Камилла.

– Я.

Охранника мучала совесть. Ему нужно было выговориться. Камиллу он знал еще до ее изгнания, и лучших свободных ушей ему не могло и представиться. Но какое дело Камилле до чужой драмы, если она захлебывается в своей? Эльфийка отвернулась, ничего не ответив. Ее лицо поморщилось от боли, словно сморчок.

Камилла приблизилась к Скрижали, жестом приказала Андрею ее отпустить, и, постаравшись встать на колени, упала на четвереньки. Изогнутая обратным мостиком эльфийка подняла глаза на Скрижаль. Ее засаленные волосы казались надетым вкривь-вкось париком. Взгляд, пробивающийся через этот парик, застилающий неподстриженной челкой глаза, выражал глубокую меланхолию. В этом взгляде, плетущемся повителью, не читалось ничего, кроме единственной просьбы к Скрижали, за которую девушка готова была заплатить, сколь угодно высокую цену. Андрей никогда не видел ничего выразительнее этого взгляда.

С трудом перестав пялиться на Камиллу, темноборец рассмотрел Скрижаль и прочел, вырезанную на ней надпись. Билингвистический текст. Демиургу не чужд символизм. С момента сотворения Мидлплэта он пытался донести до разумных существ мысль о единении всего мира через любовь. В Мидлплэте мог бы существовать единый язык.

Впрочем, с момента образования ЕТЭГ таким языком стал русский, в то время как английские выражения знают одни только аристократы и темноборческие пижоны. Так что Демиург был близок к правдивому представлению будущего. Жаль только, что не любовь помогла объединиться всем видам разумных существ. Исходя из такой логики, билингвистической, а не англоязычной должна была быть Скрижаль Силы, а не Любви. Но ведь Демиург создавал идеализированную картину мира. Кто же знал, что разумные существа все испортят?

Камилла оперлась на локти и выдавила из себя, обращаясь к Скрижали:

– Я знаю, что провинилась, и готова искупить свою вину. Об одном лишь прошу: верни мне сына.

Андрей не слышал ответа, последовавшего от Скрижали, но ответ, очевидно, прозвучал в голове у Камиллы. Это читалось в ее взгляде, повитель из которого осыпалась засохшими нитевидными стеблями. Скрижаль ответила, и в глазах эльфийки загорался тоненький лучик надежды. Еще не яркий фонарь, повешенный на выходе из тоннеля, но уже вспыхнувшая лучина толщиной в спичку.

– Я готова отдать за него свою жизнь.

Последняя произнесенная Камиллой фраза послужила руководством к действию для Скрижали. Девушка захрипела и схватилась за горло. Она пыталась вдохнуть глоток воздуха, но дыхательные пути оказались закрыты. Камилла отчаянно сорвала с себя выданный в больничном отсеке халат и отбросила его в сторону. Ее тело пылало изнутри.

– Камилла! – позвал Андрей.

Девушка не откликнулась.

– Камилла!

Бессмысленно. Она пришла в эльфийский храм, чтобы принести себя в жертву. Она полна решимости, и препятствовать ей бесполезно.

Андрей смотрел на предсмертную маску Камиллы и дивился глупости призрачьего компаса Олега. Не стоило убивать Вильгельма. Достаточно было представить доказательства материнской любви, чтобы обосновать его право на жизнь.

Камилла корчилась еще пару минут, а затем повалилась на пол и скончалась. Андрей наклонился и с сожаление посмотрел на труп. Должно быть, Вильгельм сейчас поднимается со своей постели в совершенно бодром расположении духа и не понимает, что с ним произошло и почему вокруг него суетятся. Когда Алексиков узнает о его выздоровлении, он придет в бешенство. Но еще большую ярость вызовет в нем смерть Камиллы. Что ж, приходится выбирать, кому жить: матери или сыну. Камилла сделала выбор, уступив отпрыску место в мире.

Андрей отошел от Камиллы и протянул руку к Скрижали. Ничто не мешало к ней прикоснуться.

– Олег! – Андрей произнес имя призрака вслух, обращаясь к наросту своей внематериальной частицы.