Однородные. Даже опытный специалист-химик, не будучи предупрежден о подвохе, не заметил бы изменений состава, – не то, что двенадцатилетний мальчик. Удовлетворившись результатом, Алексиков вернул флаконы Вильгельма на место и сел за свой письменный стол.

– Предатели умирают вне очереди, – повторил Алекс произнесенные его сыном слова.

Олег с изумлением посмотрел на Алексикова и ухмыльнулся: «Надо же, как все просто!» Выходит, убийство Вильгельма свершится в ближайшие дни без участия Тиглева и Стопарина. Препятствия на пути к Скрижали устраняются сами собой.

Но что сподвигло Алексикова отравить своего сына? Может, и впрямь стоит отвлечься от слежки и поговорить с Андреем о событиях, произошедших на острове? Пожалуй, именно так, тем более, что призрачий компас теперь полностью удовлетворен.

Глава 24. Материнский love подвиг

После описанных из-за спины Олега сюжетных перипетий, внезапное недомогание Вильгельма, уложившее его на больничную койку, не вызовет у читателя ни малейшего удивления. В медицинский отсек Вилли доставили без сознания. Осушив свой привычный флакон, он грохнулся на пол и изошел пеной у рта. «К удивлению, скопытился не сразу», как прокомментировал его состояние Тиглев.

Алексиков изобразил заботливого родителя и сразу же вызвал медиков. Знает, что они уже не помогут. Зато сердобольный папаша окажется вне подозрений. В конечном итоге, можно будет списать все на действие угнетающих мозг ингибиторов роста.

«Умирает от неизвестной болезни. Делаем все, что в наших силах», – признается медик, и Алексиков, безупречно отыгрывая свою роль, орет на него, что есть мочи. Медработник понимающе кивает головой и опускает глаза. «Не вели казнить, вели миловать», – читается в его взгляде. «Хватит причитать! – повторяет Алексиков. – Делайте свою работу!» А работа медслужб в данном случае должна была заключаться в констатации смерти.

Однако мальчик не умер и на второй день пребывания в медицинском отсеке. Вместо смерти медики констатировали впадение в кому, из которой Вильгельму вряд ли удастся выкарабкаться. В ближайшие дни встанет вопрос об отключении его от аппаратов искусственного поддержания жизни. К тому времени Алексиков придумает достаточную аргументацию для Камиллы, чтобы она дала свое добровольное согласие. А дальше все, как по маслу: счастливая семейная жизнь, новые дети на замену безвременно и трагически почившему Вильгельму, Скрижаль Любви, простившая эльфам былые грехи, и многочисленная эльфийская армия.

Недуг Вильгельма стал тяжелым ударом для идущей на поправку Камиллы. Она сутками не отходила от его кровати, забывая о собственных ранах и не успевая вытирать текущие рекой слезы. Начавшее было розоветь лицо Камиллы, осунулось и побледнело. Казалось, что со слезами, вытекающими из покрасневших опухших глаз, выплескивались из ее жизни последние капли счастья.

Андрей навещал Вильгельма дважды в день: утром и вечером. Со слов Олега он понимал, что мальчику уже не помочь, но все же не мог его так легко отпустить. К детям всегда привязываешься больше, чем к взрослым. Поэтому их тяжелее терять.

В один из таких визитов Андрей столкнулся в палате с Камиллой. Она окинула его слезным взглядом и, покосив голову, неожиданно спросила:

– Я Вам могу доверять?

Андрей застенчиво пожал плечами. Он не умел отвечать на неожиданные вопросы. Несмотря на противоречивый ответ, Камилла обвила свои ладони вокруг его правой руки и заговорила:

– Мне все равно больше не к кому обратиться. Я вижу, что Вам не безразличен мой сын. Умоляю Вас: помогите!

– Но чем я могу помочь? – развел руками Андрей. – Я ведь даже не медик.

– Увы, медицина бессильна, – упадническим голосом произнесла Камилла. – Зато я знаю, что может помочь. Скрижаль Любви. Но я не в силах доковылять до эльфийского храма со своей раной.

– Насколько я знаю, Скрижаль с некоторых пор игнорирует все посылаемые к ней молитвы, – скептически воспринял ее слова темноборец.

– Это Вас не касается, – взъершилась Камилла, как кошка, поднявшая шерсть на собаку. – Моя просьба к Вам: послужить опорой и помочь добрести до храма, и Вы вправе мне отказать.

– Не вижу причин Вам отказывать, как и не вижу перспектив в предлагаемом Вами мероприятии. А почему Вы не попросите об этом куда более близкого человека, чем я?

– Думаю, Вы догадываетесь о моих подозрениях на его счет.

Вместо ответа Андрей подставил Камилле плечо. Ровно таким же образом помогал ему передвигаться Олег во время слепоты в галерее вампиров.

Прихрамывая и держась за израненный бок, Камилла упорно шла к храму. Боль сковывала ее движения, но она, стиснув зубы, продолжала идти. Марлевая повязка на ее боку постепенно пропитывалась кровью. Наверное, разошлись швы. Андрей несколько раз предлагал остановиться, но Камилла отрицательно качала головой. Сил отвечать вслух у нее уже не было.

– Стой! Кто идет? – охранник, на этот раз карауливший храм в одиночестве, проявлял нетипичную для себя бдительность.