Читаем Темноборец полностью

Чтобы все получилось, Андрею нужно было обмануть не только лекаря и хирурга, но и самого себя. Он должен был мало того, что говорить, но еще и думать настолько правдоподобно, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что истинная цель ампутации – творческая самореализация. Красота требует жертв. Искусство на современном этапе развития требует положить себя на алтарь. Темноборцу необходимо повторно стать живой картиной путем перерождения и перехода от психической формы воплощения художественных образов к физической. Тем более, что физическое воплощение – логическое продолжение психического. Любое действие изначально должно быть запланировано и смоделировано в сознании, прежде чем воплощено в реальность. Проведя творческий эксперимент, поняв, каково это – жить без зрения, Андрей решает окончательно, хотя и частично, от него отказаться, удалив себе глаз.

Последний диалог с художником, сопроводившийся путешествием во времени, заставил темноборца почувствовал себя неизлечимо больным, которому только что сообщили диагноз. Насколько сильным должен быть блок зрительных функций мозга, чтобы Андрей не мог видеть своими глазами даже в мнимых реальностях, возникающих в голове? Конечно, он получал сведения об окружающем пространстве, но кожное зрение возникало и исчезало вместе с телепатическими контактами.

Допустим, Андрей ошибся, и опустошение глазницы не окажется достаточным основанием для участия в художественной композиции. Но это вовсе не означает, что темноборец не вернет себе зрение. Вспомните пренебрежительное отношение художника к ваннаби. Подвергнув себя добровольной ампутации, Андрей практически реализует их больные фантазии. Променяв высокое искусство на низменные проявления психических расстройств, темноборец не оправдает возложенных на него художником ожиданий. Значит, надобность в нем, как в объекте художественной композиции, отпадет. Единственная причина тошнотворного недуга темноборца самоустранится.

Настоящих ваннаби Андрей никогда не встречал, но одна из статей в пожелтевших от старости выцветающих журналах, разложенных стопками в квартире у Енисея, была посвящена их проблемам. Холодящим ужасом расползающиеся по коже истории из жизни добровольных ампутантов, удаляющих здоровые конечности, черной типографской краской расплывались по белым листам. Одни пытались самостоятельно отхватить себе пол ноги топором, другие опускали конечности в жидкий азот, стараясь их отморозить и убедить несговорчивых хирургов приступить к операции. Один из ваннаби нарушал целостность кожных покровов ступней и искусственно вызывал воспаление тканей, занося в раны инфекцию. Пытавшийся отгрызть свою заднюю лапу оборотень и вовсе сломал себе челюсть совершенно нелепым образом. Колдуны отрывали конечности себе и желающим добровольцам магическими заклятиями, делая это на редкость неаккуратно. Пренебрежение жгутами и дезинфекцией, значительные кровопотери и полное отсутствие опыта в большинстве случаев приводили к летальным исходам.

Ваннаби испытывают сексуальное возбуждение, представляя себя ампутантами. Звучит мерзко, но в большей степени описывает причины и проявления подобного рода расстройств.

Должно быть, страшно осознавать, что существо, пытающееся нанести тебе вред, – ты сам. Большинство ваннаби понимает свое положение и шарахается от собственных желаний и помышлений. Без внутренней борьбы сохранивших остатки интеллекта ваннаби просто не существует. Единицы из них обращаются за квалифицированной медицинской помощью. Но могут ли медики справиться со столь серьезной психической патологией? Бытует мнение, что справиться могут лишь патологоанатомы, констатирующие физические изменения мозга.

Андрей вспомнил прочитанное и поежился. Вероятно, никому из ваннаби не приходила в голову мысль ампутировать себе глаз. Так что темноборец пошел куда дальше них.

Хирург приказал Андрею воздержаться от употребления антидепрессантов и алкоголя в течение трех дней перед операцией. По его словам, эта вынужденная мера должна была предупредить потенцирование средств для накроза. Хотя, скорее всего отказ от спиртного должен был обеспечить принятие самостоятельного, уверенного и осознанного решения.

«Зрение. Скрижали. Аня. Зрение. Скрижали. Аня», – повторял, словно мантру, Андрей.

– Не передумал? – послышался над головой Андрея знакомый голос хирурга.

– Нет.

– «Нет, не передумал» или «нет, передумал»? – наводящие вопросы хирурга давали понять, каково его отношение к этой бессмысленной операции.

– Капэйн! – выругался Андрей.

Медицинскую каталку, на которой он лежал, по указанию хирурга перекатили в операционную. Андрея переложили с каталки на операционный стол, швырнув, как мешок картошки.

– Капэйн!

– Лекарь сказал, что ты психически неустойчив, – задумчиво произнес хирург. – Точно во всем уверен?

– Точно, – справляясь с дрожью, кивнул Андрей.

– Забавно, что мне приходится тратить время на здоровых существ, когда в очереди толпа больных. Когда я введу препарат для наркоза, обратного пути уже не будет. Понимаешь?