Читаем Темноборец полностью

Во второй части своей речи Инни прошлась по политическим оппонентам и начала, активно жестикулируя, рассказывать о негативном влиянии на бизнес повышения цен на спецтовары, используемые в оказании сексуальных услуг. Вот, что значит экономическая подкованность! Зал аплодировал чуть-чуть громче, слыша в одном предложении слова «цены» и «снизить», и не особо задумываясь над контекстом.

Вслед за Инни начали выступать консерваторы, либералы и моралисты. Последние не преминули вставить в свою речь поливание грязью и клеймение проституции. Сделалось очевидным, какую партию Инни считала своими главными политическими оппонентами.

В остальном речь шла о возможном расширении полномочий местного самоуправления в сфере внутреннего ценообразования. Можно сказать, что Инни со своими секс-товарами попала в струю сегодняшних дебатов.

– Можно начать с эротик маркетов, как магазинов, специализация которых территориально ограничена Швецией. С какой стати Небесный Совет диктует нам условия продаж в этой сфере, если они не владеют ситуацией на рынке? – с надрывом вещал с трибуны важный лысоватый вампир. – Начав с малого, в перспективе мы сможем добиться полной ценовой независимости. Возможно, нам позволят даже использовать собственную валюту.

– И как Вы планируете реализовать этот подход? – донесся вопрос из оживившегося зала.

– Путем сбора подписей и направления петиций в Небесный Совет. Согласно постановлению № 42 они обязаны ответить на петицию, собравшую более десяти тысяч подписей в течение двух месяцев, – пояснил лысоватый политик, стирая со лба испарину носовым платком.

– Не остановимся ли мы на первой стадии этой реформы, так и не достигнув полного контроля ценообразования?

– Мужчина, послушайте! Проблема стоит достаточно остро и довольно-таки давно. Если не принимать хотя бы тех незначительных мер для ее решения, на которые мы способны, позволим темноборцам и дальше искусственно завышать цены на все наши товары, в том числе на продукты питания. Вы знакомы с ситуацией на рынке сельскохозяйственной продукции? Во второй половине года ожидается дефицит твердых сортов пшеницы, свинины, говядины и молока, что практически поставит нас на грань голода. Помните, к чему привела подобная ситуация пять лет назад?

Выступающие говорили по-русски, но с вампирским слащавым акцентом. Даже их громогласные возгласы казались убаюкивающими птичьими трелями. Андрей почувствовал, что клюет носом.

– Как думаешь, они примут? – Инни словно выросла из-под земли, переметнувшись от трибуны к зрительному залу.

– Что? – сквозь дремоту переспросил Андрей, отворачиваясь к окну.

– Законопроект. Ну, тот, который я предлагала. Ты вообще слушал?

– Нет.

«Зато честно», – подумал Андрей, оправдывая свое желание нахамить излишне разговорчивой «миловидной особе». Каким же мучительным становится ожидание! Впору всерьез задуматься о том, чтобы не проспать выступление Ярого. Темноборец посмотрел на Олега. Тот улыбнулся и прошептал:

– Понимаю.

– А хочешь, перескажу? – не унималась Инни.

Ответить Андрей не успел. Микрофон грохнулся на пол и зафонил, заставив Стопарина встрепенуться.

– Добрый день.

Как оказалось, микрофон не упал. Его уронили с нарочитой театральностью, присущей выступлениям секретарей Небесного Совета. За трибуной появился молодой блондинистый вампир с небрежно выдранным клоком волос посреди курчавой густой шевелюры, спускающейся до плеч. Тощие скулы оратора выдавались вперед, и при каждом произносимом слоге он корчил зрителям волчью морду, расплываясь в клыкастом оскале.

Левый глаз небесного цвета смотрел на зрителей, не моргая, словно пытался ввести их в гипнотический транс. На месте правого глаза красовался странноватого вида глазной протез, представляющий собой обработанный деревянный брусок, выточенный по размерам некогда опустевшей глазницы. Лакированный природный рисунок, составленный волокнами древесины, представлялся для выступающего достойной, хотя и пугающей, заменой классическому рисунку белков и зрачков на протезах.

– Добрый день, – повторил Ярый, выдержав небольшую паузу.

Андрей посмотрел на трибуну. Потом на лицо Ярого. Потом опять на трибуну. Осознание того факта, что это были два разных изображения, транслируемых из мозговой подкорки, приходило не сразу. Трибуна: лысоватый мужчина, читающий лекцию о снижении цен. Тоже трибуна: молодой одноглазый вампир, галантно откланявшийся зрителям. Это были два взаимозаменяемых изображения. Ярого не было в зале суда, но он казался куда более реальным, чем все, что в этом здании было.

Андрей попытался сосредоточиться на Яром и понял, что это не составит труда. Лысоватый мужчина пропал из виду, уступив место молодому вампиру. Вместе с ведущим дискуссию о голодных временах мужчиной исчезло и все, что его окружало. Трибуна будто повисла в воздухе, окончательно приблизившись и выделившись из пространства. Стены здания суда отодвинулись и растаяли, превратившись в сплошной белый фон.