Читаем Темноборец полностью

– Конечно, нет, – согласился Турий. – Но ты ответственный гражданин, и тебе нечего терять. Вампир, о котором идет речь, играет ключевую роль в спецоперации, нацеленной на видовой геноцид и ущемление слабых видов Темными существами. Я догадываюсь о твоем скептическом отношении к оппозиции, и переубедить тебя за одну ночь не смогу. Поэтому даже пытаться не буду. Но у меня есть информация, что завтра на Красной площади во время празднования Дня прощения состоится согласованная с Небесным Советом провокационная акция, направленная на уничтожение главных оппозиционных сил мира, которая повлечет за собой крупные потери среди мирных жителей. Ты можешь минимизировать эти потери, убив одно живое существо. Я лишь хочу, чтобы ты воочию убедился в правдивости моих слов и сам принял решение.

– Во-первых, с чего ты решил, что мне нечего терять? – с долей скепсиса в голосе спросил Андрей, понимая, что с этим пунктом не может не согласиться. – Во-вторых, даже если я захочу удостовериться в правдивости твоих слов, то как я попаду на Красную площадь, будучи запертым здесь, за решеткой? И как я убью вампира? Не голыми же руками?

– Рад, что ты начал задавать правильные вопросы.

Турий прошел в угол камеры и сдвинул в сторону сливающуюся со стеной невзрачную серую шторку, которую Андрей и вовсе до этого не замечал. За шторкой прятался металлический крюк, приделанный к потолку. На крюке закреплялась плетеная веревка, сложенная в петлю. Конструкция не была самодельной. Крюк держался на потолке при помощи болтов, вкрученных в высверленные отверстия. В веревку был вплетен металлический коуш, как это принято в наиболее прогрессивных моделях виселиц. Заключенные не смогли бы соорудить подобное в кустарных условиях. Петля была специализирована для повешений и установлена по указанию полицмейстеров.

– Тебе не предъявлены политические обвинения, а значит, допрос с пристрастием не имеет особого смысла, поскольку нет необходимости выявлять сообщников. Тебе предоставили право выбора: умереть по своей воле или быть казненным с позором, – пояснил Турий. – Это камера самоубийств. Отсюда я делаю вывод, что тебе нечего терять, и ты, вероятно, лишился близких. Иначе тебя не поместили бы в эту камеру.

Андрей с любопытством осмотрел петлю. О камерах самоубийств он слышал впервые. Видимо, Небесный Совет успешно скрывает сведения, ставящие под вопрос темноборческое правосудие. Зато предложение наложить на себя руки, не дожидаясь суда, вполне может конкурировать с идеями Турия о мировой справедливости. Смерть в петле, заботливо подготовленной Полицмейстерством, лишь ускорит возможную встречу с Аней. Андрей мысленно примерил петлю на свою шею и представил затягивающийся на ней узел и корчащееся тело. Потеря сознания произойдет через 8–10 секунд после затягивания веревки вследствие пережимания сонной артерии и нарушения кровоснабжения головного мозга. Потом начнутся беспорядочные движения грудной клетки, безуспешно пытающейся втянуть в себя воздух, знаменующие начало предсмертных конвульсий. Весь процесс займет около трех минут, хотя может растянуться на двадцать. Полная остановка сердца случится только тогда, когда кислотность крови вследствие повышения содержания в ней углекислого газа превысит критическое значение.

Однако вероятность двадцатиминутных мучений – не единственное, что может отталкивать. Нередко повешенный теряет контроль над мочевым пузырем, а у мужчин отмечается эякуляция. Не хочется умирать обкончавшимся и обоссанным. При этой мысли Андрею стало противно, и суицидальные размышления отошли на второй план, освободив мозг под пацифистские доводы Турия. Хотя, вероятно, я не вполне понимаю суть пацифизма, если характеризую этим термином идеи существа, призывающего к, пусть даже единичному, но убийству.

– Я тоже помещен в эту камеру не просто так, – предугадывая вопросы Андрея, заговорил Турий, – но здесь есть некоторые нюансы. Во-первых, меня уже трижды допрашивали, следовательно, свои объективно наилучшие возможности сбежать я упустил. Во-вторых, у тебя есть шанс покинуть тюрьму в День прощения, а значит, тебя не успеют поймать. Возможно, ты даже выживешь в суматохе и сможешь жить так, как тебе заблагорассудится. В-третьих, я не последнее лицо в стану оппозиции, а значит, мне точно нельзя умирать.

– Насколько мне известно, основные оппозиционные силы – вампирское Подполье, а ты на вампира не похож, – с подозрением в голосе заговорил Андрей, возвращаясь к кровати.

– Вампиры – верхушка айсберга. О настоящем Подполье ты ничего не знаешь, как, впрочем, и Небесный Совет, хотя им известно куда больше твоего. Но тебе сейчас понимать и не нужно. Если выживем, объясню при встрече, – Турий сделал небольшую паузу, переходя к ключевой части разговора. – Сейчас вопрос в другом: готов ли ты предотвратить крупнейший в истории теракт? Или желаешь умереть по решению темноборческого суда, позволив свершиться несправедливости?