Читаем Тёмная зима полностью

Добравшись до Лок-роуд, я свернул налево, к магазинам. Судя по пару, вырывающемуся из вытяжки, в бургерной кипела торговля. Угловой магазинчик рядом с ним был закрыт, его окна были забраны тяжёлыми решётками.

Мы перешли дорогу там же, где и раньше, не доезжая до магазинов. Из переулка вышли двое китайских подростков, девочка и мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, хихикая и неуклюже пытаясь держаться за руки и идти одновременно. Чуть дальше стоял тёмный двухместный «Форд Фокус». Водитель был лысый, как бильярдный шар. Он повернул голову, чтобы посмотреть на переходивших дорогу детей, и слишком долго разглядывал их, прежде чем обернуться и что-то сказать своему приятелю.

Мы вошли в переулок под звуки множества работающих телевизоров. Внизу почти весь свет горел, и изредка за тонкими занавесками и матовым стеклом мелькало что-то неясное. Сьюзи переложила сумку в другую руку, чтобы подойти поближе. «Видишь «Фокус»?»

«Они высматривали этих детей. Могут быть наркоторговцы, могут быть полицейские. Или просто парочка извращенцев. К чёрту всё, давайте просто займёмся этим».

Мы выехали на Уокер-стрит и повернули налево, к перекрёстку с улицей Сэра Льюиса и пешеходным мостом. «Проверьте цель, а я проверю слева». Проходя через перекрёсток, я посмотрел на другую половину улицы Сэра Льюиса. Мимо пронеслись четверо ребят на велосипедах с палочками от мороженого, продетыми в спицы, и фары двух машин метнулись в нашу сторону. Та, что стояла дальше, свернула и припарковалась примерно на полпути. Я знал, что это был «Фокус». Они могли просто заехать в магазин чипсов по дороге домой, но если это как-то связано с нами, мы скоро узнаем.

Сьюзи посмотрела на меня и одарила меня любящей улыбкой. «Никаких признаков жизни».

Я улыбнулся в ответ, когда мы подъехали к мосту. «Фокус только что припарковался недалеко от перекрёстка».

Она знала, что теперь мы помолвлены. «Ну и что?»

Мы добрались до моста и повернули направо, вместо того чтобы пересечь его. Другого способа выполнить это задание, кроме как действовать немедленно, не было. Не было смысла просто топтаться на месте и выглядеть нерешительным: нам нужно было выглядеть так, будто мы здесь, будто у нас есть цель.

Мы продолжали идти по тропинке, в тени дворовых стен и заборов. Сьюзи держалась чуть позади меня, потому что тропинка была слишком узкой для нас двоих и сумок. Мы считали дома. Три фонаря, четыре фонаря… Я видел танки Q8 в доках чуть левее и уличные фонари оживлённой магистрали, отбрасывающие слабую тень на эту сторону неровного пустыря.

Мы добрались до цели, но из верхних окон всё ещё не горел свет. Позади меня по главной улице гудел автомобильный транспорт, и я слышал, как наверху, в соседнем доме слева, льётся вода из ванной.

Мы подошли к садовой стене и встали в её тени. Она была около двух метров высотой, и попасть внутрь можно было через деревянную дверь. Когда мы надели перчатки, ночной воздух наполнился гулом домашней жизни. Со стороны Уокер-стрит донеслось несколько криков, затем послышался нарастающий грохот велосипедов. Почти сразу же дети перелетели через мост, повернув направо. Мы с Сьюзи прижались друг к другу, словно целовались в тени. Огни главного проспекта превратили их в силуэты. Они были слишком заняты тем, что пытались не упасть в реку, порезав друг друга, чтобы обращать внимание на незнакомцев.

Сюзи зашла немного дальше, чем я ожидал: она обняла меня за шею, притянула к себе и крепко поцеловала в губы. Это длилось всего несколько секунд, я не успел осознать происходящее, лишь уловил лёгкий привкус клубничного йогурта, и это было очень вкусно.

«Я думала, ты не настолько отчаялся…»

Она всё ещё держала мою голову, а потом снова притянула её к себе, но на этот раз, чтобы сказать мне на ухо: «Не обольщайся, Норфолкский мальчик. Просто если ты всё испортишь, это может стать для меня последним шансом поцеловать мужчину».

Мы ждали, пока дети уйдут, смеясь и крича друг на друга, пока они уезжали в темноту. Мы с Сьюзи выпутались из объятий, пока Банный Билли кричал Морин, чтобы та принесла ему полотенце.

Я прижался к деревянной двери и заглянул в щель вокруг щеколды. Задний двор всё ещё был тёмным, но я разглядел вход справа и окно слева. Внутри объекта не было никаких признаков жизни. Это могло означать, что дом пустовал, или что ASU спустились в бургерную. Это также могло означать, что они затемнили все окна или работали в усиленном режиме: не включали свет, не курили, даже не готовили, просто сидели и ждали, когда же нам сообщат хорошие новости.