Читаем Темная вода полностью

– Шипичиха! – Яков зло мотнул головой. – Карга старая! Сколько раз я к ней приходил, в ноги падал, просил, чтобы раскинула карты, посмотрела, что стало с… твоей мамой. А она мне всегда одно и то же отвечала. Говорила, нет ее больше, Яшка, уймись и забудь. А как тут забыть, когда каждый день в голове мысли: куда ж вы подевались?! Живы ли вы?! Я верил, что живы. А она говорила, что нет вас. А если бы правду сказала?.. Если бы сказала, куда она уехала, кому бы от этого было плохо? Я бы к вам приехал, помогал бы вам всем, чем мог. – Он снова сдернул с лица очки, спросил странным, заискивающим тоном: – Мамка твоя ведь так замуж и не вышла?

– Не вышла. – Нина покачала головой, а Яков вздохнул. То ли с облегчением, то ли с тоской по утраченному.

– Видишь, как оно, девочка? Видишь, как Шипичиха нашими судьбами распорядилась? Я понимаю, Серегу они боялись, того зверства, что он совершил с Силичной… и остальными. Может, от него и прятались. Но ведь я – не он! Я другой был тогда человек!

Тогда другой, а сейчас какой? Всю ли правду он им рассказал о том, что случилось больше двадцати лет назад? А Серега, славный парень и серийный убийца, вышел на свободу. И сразу же начались новые убийства. Маньяк оказался на воле, а диковинная саблезубая зверушка вышла на охоту. И русалки вмиг вздребезнулись и сопритюкнулись, снова принялись водить хороводы в Темной воде. Жуть и дичь. Какое-то средневековое мракобесие, но не верить во все это не получается, потому что и зверюшку, и русалок Чернов видел своими собственными глазами. Мало того, зверюшка, кажется, уже успела поцарапать Нину…

– Покажи руку! – Да, это бесцеремонно и некрасиво – стаскивать с малознакомой барышни одежду, но он должен убедиться, еще раз посмотреть на рану. Да и не стаскивает он, а всего лишь тянет за рукав кардигана.

Нина не оскорбилась, наверное, поняла причину его внезапной порывистости. Сама закатала рукав, положила руку на столешницу.

Раны не было. От нее остался только тонкий белесый шрам, словно поранилась Нина много лет назад.

– Это что за чертовщина такая? – Внезапно затянувшаяся рана взбаламутила его куда сильнее всех маньяков, чупакабр и утопленниц, вместе взятых.

Нина внимательно, но без удивления рассматривала свою руку.

– Шипичиха сказала, что нам с Темкой Сущь навредить не сможет, – заявила наконец Нина.

– А утопленницы? – спросил Чернов своим особенным официальным тоном. Так было проще принять здешние реалии и не сойти с ума.

– И утопленницы. – Нина одернула рукав кардигана. – Без моего приглашения в дом они не войдут, а приглашать я их не стану.

– Какая ты, однако, негостеприимная. – Не получилось с официальным тоном, можно попробовать сарказм. – А если очень сильно попросят? Я их видел вчера, Нина! Вот этих самых навок-утопленниц, про которых нам тут рассказывал Яков. Только я тогда по незнанию решил, что это какие-то местные тетки. Сектантки там или фольклористки. Песенку их, между прочим, тоже слышал.

– Тогда тебе лучше переехать жить в Загорины, – сказала Нина бесцветным голосом, а Чернов внезапно рассвирепел. Выходит, она такая храбрая и отчаянная, а он такой трусливый. Испугался каких-то русалок! Какой-то чупакабры испугался! У него оставался еще один аргумент, но Яков его опередил.

– Лютаев вернулся, – произнес он очень тихо, почти шепотом. – Слышишь меня, Нина? Человек, который зверски убил твою прабабушку, вышел из тюрьмы на волю. А сегодня мы тут совершенно случайно нашли мертвую девчонку. Растерзанную! И он придет за тобой, Нина. Я в этом ни на секунду не сомневаюсь. Он помешался на Алене. Это была такая любовь… граничащая с сумасшествием. Может, он и сошел с ума? Что скажешь? Алена забрала тебя и сбежала. От него сбежала. Они ссорились часто. Такая у них была любовь… – Яков поморщился, как от боли. – И вот представь, она сбежала, бросила его одного. И спросить не у кого, за что, потому что старуха молчит. У Силичны характер был кремень. Шипичихе до нее далеко. Знаешь, девочка, я не верю, что Лютаев убил остальных женщин, но прабабку твою он мог убить запросто. Сначала убить, а потом инсценировать… нападение зверя инсценировать. А теперь Лютый вернулся. Алены больше нет, зато есть ты и твой малец.

Наверное, это было сродни удару под дых, потому что Нина вдруг со стоном сложилась пополам и начала медленно валиться со стула. Чернов успел подхватить ее за плечи, бережно уложил на нагретый солнцем пол террасы, с яростью глянул на всполошившегося, подорвавшегося с места Якова. Но на ярость не оставалось времени, нужно было что-то делать с Ниной. Хотя бы понять, что с ней происходит.

– Воды принеси, – прохрипел он Якову. – Да тихо, чтобы Темыча не напугать.