Читаем Темная вода полностью

– Ну, так едем в район за покупками? – Яков встал со стула, потянулся. – Эй, малой, хочешь прокатиться с ветерком?!

Темка хотел! Так сильно хотел, что тут же передислоцировался от воды к «уазику».

Нина собиралась быстро. Переоделась в джинсы и футболку, прихватила с собой документы и деньги – вот и все сборы. Ехали и в самом деле с ветерком. «Уазик» весело подпрыгивал на ухабах, а на ровной поверхности лихо рвался вперед. В какой-то момент Нина тихо порадовалась, что ни она, ни Темка не страдают морской болезнью.

Часть пути пролегала мимо Светлой воды, и Нина внимательно вглядывалась в просветы между высокими соснами, отмечала явное и давнее присутствие человеческой активности на озерном берегу. Это было странно и непривычно, когда в одном месте жизнь бьет ключом, а в другом – какое-то дремучее Лукоморье. И ведь расстояние между озерами совсем небольшое, пешком его можно преодолеть за полчаса, а такой контраст! Она не выдержала, спросила у Якова, в чем причина.

– Почему тут так, а там этак? – Яков снова наблюдал за ней в зеркальце заднего вида, загорелый лоб его пересекла глубокая морщина. – Я не знаю. Не при мне так повелось – еще раньше. Может, потому, что Темная вода дальше?

Было очевидно, что он и сам не верит в такой аргумент. Было очевидно, что знает он гораздо больше, вот только рассказывать не спешит. Ну и ладно! Можно попробовать зайти с другой стороны.

– А кто раньше жил в доме? – Невинный, собственно, вопрос, а Яков вдруг напрягся, в баранку вцепился.

– Да никто, – сказал наконец.

– Последние годы ясно, что никто. – Нина не собиралась сдаваться. – А до этого? Чувствуется, что женщина.

– Женщина… – Яков кивнул.

– Молодая. Шить любила, наверное. – Надо ему помочь. Или не ему, а себе самой. Интересно же.

– Молодая. Шить любила. – Он снова кивнул. – Аленой звали.

Значит, Аленой. Красивое имя. И подходит женщине, которая выбрала своим домом такое необычное место.

– И старая. Бабка ее.

– А бабушку как звали? – Да что же он за человек такой! Все из него клещами нужно тянуть.

– Авдотья Силична. Я плохо ее знал.

– И куда они подевались? Уехали?

– Малец уснул, кажись? – Яков хмурился. Разговор этот ему почему-то не нравился. Нине тоже не нравился. Слишком много странных недомолвок. А Темка и в самом деле задремал, положил кудрявую голову ей на колени, закрыл глаза.

– Спит, – сказала Нина зачем-то шепотом. Если Темка уснул, разговорами его не разбудишь.

– Хорошо. – Яков сделал глубокий вдох. Словно собирался нырнуть в прорубь. Или в темную воду…

– Так что там с прежними хозяйками? – Нина помимо воли затаила дыхание. Может, это не ему придется нырять, а ей самой.

– Силична умерла, – сказал Яков с неохотой.

– А Алена?

– А Алена… А Алена пропала.

– В каком смысле пропала? Переехала?

– Может, и переехала. Давно это было, многое позабылось.

Вот такая история: старая хозяйка умерла, а молодая уехала. Ничего страшного, ничего необратимого, а на душе все равно скребутся кошки.

– А теперь ты мне скажи, Нина. – Яков, кажется, расслабился, будто «уазик» под его управлением только что благополучно преодолел опасную топь. – Как ты стала хозяйкой того дома?

Простой вроде бы вопрос, а отвечать не хочется. Да и нечего отвечать.

– Это мое наследство.

– Наследство? – Кажется, он удивился. По-настоящему удивился. – От кого досталось?

– От мамы. – А вот маме от кого – большой вопрос. Спросить бы, да не у кого…

– Нина, – Яков говорил очень тихо, и на лбу его выступили капельки пота, – а где сейчас твоя мама?

Захотелось нагрубить, спросить, какое его дело, где ее мама, но она удержалась. Это не город, где даже соседи не всегда здороваются при встрече. Это деревня, где все друг друга знают. Здесь личное пространство не ценится так высоко и неуместные вопросы кажутся вполне оправданными.

– Мама умерла. – Умерла давно, еще до того, как Нина осуществила свою мечту и поступила-таки в институт. До того, как родился Темка. Мама ушла, оставив ей в наследство тонкую картонную папку с документами на старый дом.

– Умерла… – Яков выкрутил руль, объезжая рытвину на дороге. «Уазик» швырнуло в сторону, Темка завозился, но так и не проснулся.

– Осторожнее, – попросила Нина злым шепотом.

– Да, – согласился с ней Яков, вытирая со лба пот, – ты права, нужно быть осторожнее.

До самого супермаркета, который Яков отчего-то называл «Стекляшкой», ехали в молчании, наверное, это даже хорошо. Что-то не получалось у них нормального разговора.

– В «Стекляшку» на обратном пути заедем. – Все-таки он заговорил. Голос его изменился. Кажется, в нем прибавилось хрипотцы. В зубах Яков зажал сигарету, но не решался закурить из-за Темки. – А пока давай в райцентр.