Читаем Темная роза полностью

– Знаю, знаю, родить мальчика. Ну, я постараюсь, Нан, можешь быть уверена. В конце месяца мы с Генрихом... – она не закончила фразу и только многозначительно кивнула, и Нанетта поняла, что она имеет в виду – они возобновят супружеские отношения. Нанетта решила, что настал момент для того, чтобы поговорить о своем собственном будущем:

– Мне кажется, ваша светлость, что нужда во мне отпала. Теперь ты – законная и коронованная королева, у тебя здоровый ребенок, и ты теперь твердо идешь по намеченному пути. Ты знаешь, что я обещала остаться с тобой до тех пор, пока ты не перестанешь во мне нуждаться, а затем вернуться в Морлэнд...

По мере того как округлялись от ужаса глаза королевы, речь Нанетты становилась все медленнее, и она, наконец, замолчала.

– Нан! Неужели ты в самом деле хочешь покинуть меня?!

– Нет, конечно... – неуверенно ответила Нанетта. – Но когда я вижу, как ты счастлива, у тебя муж и ребенок, я думаю... ваша светлость, мне уже двадцать пять.

– А я вышла замуж почти в тридцать, – возразила Анна.

– Но ты – это другое дело, – слегка стесненно заметила Нанетта.

Анна задумалась.

– Да, это так. Ты права. Но, Нан, только не сейчас. Впереди еще немало трудностей. У этой испанки много друзей. Если хочешь, съезди домой на Рождество – я обойдусь без тебя месяц-полтора, но возвращайся непременно, по крайней мере, до того момента, пока у меня не родится сын.

Нанетте удалось сохранить невозмутимость – ей не хотелось показать, что она огорчена. Наконец она промолвила:

– Моя дорогая госпожа, ты знаешь, что я обещала не покидать тебя, пока во мне есть нужда. Не нужно просить меня остаться, я останусь сама, по своей воле, и охотно, пока ты не отпустишь меня.

Анна вскочила с постели и обняла ее, к ней сразу вернулось хорошее настроение. Дело было решено. «Еще один год, – подумала Нанетта. – Но на Рождество я съезжу домой – по крайней мере, это у меня будет».

– ...И теперь королева снова беременна, – закончила Нанетта. Она сидела около окна, и, как казалось Полу, этот странный оттенок отраженного от снега света делал ее еще красивей...

– Уже?! – поразился он. – Это хорошо. Значит, она плодовита. – Он бросил взгляд на Эмиаса, греющего ноги у самого огня камина. Несмотря на то, что на другом конце комнаты стояла жаровня, а дверь прикрывала толстая портьера, в горнице было довольно уютно.

– Да, плодовита, – иронично произнес Эмиас, – но если она не родит сына, что толку? Этот ребенок только усложнит ситуацию.

– Король так не думает, и тебе не следует, – решительно возразила Нанетта. – Разве твоя Элеонора осложняет ситуацию?

– Нет, но относительно законности моего брака нет никаких сомнений.

– И относительно королевского брака тоже. Он никогда не был женат на леди Екатерине, его единственная законная жена – королева Анна. Какие тут могут быть сомнения?

– Но девочка не может унаследовать корону, – настаивал Эмиас, почесывая носком ноги живот Александра, и старая гончая постанывала от удовольствия в полусне.

– В этом нет необходимости, – начала Нанетта, но Пол поспешил прервать дискуссию, которая велась у него с Эмиасом с момента рождения принцессы.

– Я так рад снова видеть тебя, Нанетта, ты вносишь в нашу жизнь какое-то изящество, – он сделал рукой неопределенный жест, – с твоей собачкой и твоими элегантными позами. Этот голубой цвет тебе очень идет – как он там называется? Это самая последняя мода?

– Мы называем его «французская голубизна», – ответила Нанетта, – его любит королева, но по своей доброте она говорит, что он лучше всего подходит мне, так как у меня голубые глаза.

– А что еще нового в моде?

– Говорят, возвращаются пятиугольные головные уборы, но все же мне больше по вкусу французский капюшон, так что я не стану носить эти пятиугольные.

– Мне нравится, что придворные дамы не прикрывают волосы, – улыбнулся Пол, – это делает вас похожими на девочек.

В душе Нанетты эти слова отозвались болью – она уже сказала Полу, что приехала ненадолго, но еще не сообщила, что королева пока не отпускает ее. Ее поразила произошедшая В нем перемена, на что осенью она почти не обратила внимания – волосы стали совсем седыми и поредели, а в глазах читались боль и печаль, что делало его лицо как-то мягче, но эта перемена расстроила Нанетту. Он все еще неплохо выглядел, но утратил уверенность в себе, какое-то чувство превосходства, которое было ему присуще раньше.

– Расскажите мне о Морлэнде, – попросила она, – как идут у вас дела? Я почти ничего о вас не слышала.

– Урожай был плохой, – сразу отозвался Эмиас, – но это-то ты знаешь. Говорят, по всей стране неурожай.

– Да, это верно. Дождей почти не было, – подтвердила Нанетта.

– Рожь вроде уродилась, – сказал Пол, – но на ячмень действительно неурожай. Хорошо, что мы посадили пшеницу. Обычно в Шоузе неплохой урожай пшеницы, а в этом году на севере, где они всегда сеют пшеницу, просто голод.

– Но ведь с овцами дело вроде обстоит неплохо? – с тревогой спросила Нанетта. Должно же быть что-то приятное в жизни!

– Да, у овец неплохой приплод, – начал Пол, но Эмиас, продолжая нагнетать уныние, прервал его: