Читаем Темная роза полностью

Кроме того, это был воспитанный человек, легкий в общении и приятный собеседник, с утонченными манерами, большой меценат, чей дом на Трогмортон-стрит был набит картинами, книгами и предметами искусства, каждый из которых он любил и ценил как подлинный знаток. У него давались лучшие обеды, от приглашения на которые не отказывались самые высокомерные аристократы, презиравшие выскочек, причем Кромвель был в Лондоне единственным, кто мог принять у себя сторонников обеих партий. Он слыл справедливым и добрым, щедро подавал милостыню и способствовал продвижению многих честных людей. Даже его слуги хорошо отзывались о нем, а это уже много значило.

Когда Кромвель стал советником короля, дело о разводе было прикрыто, так как он привлек внимание короля к другой проблеме. В библиотеке Кромвеля имелась написанная два века назад итальянская книга, под названием DefensorPacis, столь революционного содержания, что даже сам Кромвель не решался разрешить ее перевод на английский. В этой книге, в частности, говорилось, что, так как Св. Петр не предводительствовал остальными апостолами, то он не имеет права на главенство, а поскольку нет никаких доказательств того, что апостол Петр посещал когда-либо Рим или хотя бы был епископом, то ни один папа не может претендовать на главенство в католической церкви на основании того, что он является наследником Петра.

Отсюда вытекало, что народ Англии вовсе не является подданным папы, а только короля. Гордые англичане так ненавидели клириков, что король мог не опасаться особого противодействия этой идее. Слишком много денег, которые англичане предпочли бы оставить себе, уходило в виде налогов и выплат римскому престолу. Низших клириков нетрудно было заставить подчиниться эдикту – сопротивления следовало ожидать от епископов и отдельных представителей аристократии, для которых религия была чем-то большим, чем рутинной процедурой.

Как юрист, Кромвель избрал в качестве оружия закон: низших клириков можно подчинить по закону, и отделение страны от власти Рима следовало тоже совершить по решению парламента. Король будет главой церкви в Англии, а тот, кто станет настаивать на преданности папе, будет обвинен в измене и наказан по закону.

Это был простой, мастерский и в высшей степени революционный план, и, пока король с Кромвелем проводили его через парламент и постепенно оказывали давление на непослушных епископов, Анна тихо сидела в своих покоях, спокойная и величавая, оставив упреки и истерики.

– Понимаешь, Нан, – объясняла она Нанетте, – если папа больше не властен над этой страной, то он и не может благословлять на брак или давать развод. Это право только короля и примаса. Так что конец близок, моя дорогая.

– Но мне кажется, что Уорем на стороне королевы Екатерины, неужели он даст согласие на развод? – засомневалась Нанетта.

– Нет, я думаю, этот упрямый старик не сдастся, будучи даже в пасти дьявола, – ответила Анна как-то совершенно беззлобно, – просто он очень стар и очень болен, он долго не проживет. А тогда Генрих назначит архиепископом Кентерберийским моего дорогого Томаса, а он-то одобрит развод. Ох, Нан, – она опустила пяльцы и посмотрела на Нанетту с неожиданной улыбкой, – я так счастлива!

– Я уже заметила, и очень рада. Но... – внезапно запнулась она.

– Что такое? – встревожилась Анна.

– Мне не следовало бы спрашивать тебя об этом, это просто глупое любопытство, я вовсе не вправе задавать тебе такой вопрос.

Анна бросила быстрый взгляд на Мэри и Мэдж, тихо беседовавших на противоположной стороне небольшого итальянского столика с разложенным на нем шелком, который они вышивали.

– Ну спрашивай, – не вытерпела Анна, – разве ты не моя ближайшая подруга? У меня нет от тебя секретов.

– И у меня от тебя, – сказала Нанетта, – тогда, моя дорогая госпожа, ответь мне, счастлива ли ты только потому, что кончается борьба, или же – потому, что выходишь замуж за его светлость?

– Разве это не одно и то же? – подняла брови Анна, а потом слегка потрясла головой, отчего изумруды на ее чепце заискрились. – Нет, нет, теперь я понимаю тебя – ты, конечно, права, я люблю его. И как мне не любить его? Никто, кто провел с ним хоть какое-то время, не мог не поддаться его чарам. Видит Бог, в начале наших отношений у меня не было причин любить его, но... Нан, подумай только, как он был добр ко мне! Как он был нежен со мной, когда я была несчастна, как терпелив, когда я злилась. Я кричала на него, и была несправедлива к нему, а он в ответ только мягко успокаивал и утешал меня, как если бы я была ловчей пустельгой, клюющей его перчатку.

– И к тому же, как он любит тебя, – добавила Нанетта.

Лицо Анны осветилось при мысли об этом.

– Да, он любит меня, Нанетта, и я думаю, что никто не любил меня так, как он. Все эти годы он поддерживал меня, защищал меня, сражался за меня и никогда ничего от меня не требовал. Ты-то знаешь, как часто я была готова отдаться чувствам, моей животной природе, и если бы он не любил меня, то у него не хватило бы сил уберечь мою чистоту.

– Да, я знаю это, – ответила Нанетта.