Читаем Темная кровь полностью

— И на Ранен Гар, и на любую другую крепость, где могут спрятаться Свободные Отряды. Я и не заметил, как эта война вдруг стала захватнической, — ответил Фэллон. — Мобиус послал за подкреплением в Дарквальд и Арнон.

Уильям неохотно кивнул и надул щеки, на мгновение становясь похожим на усталого старика.

— Это хорошие люди, Фэллон. Я имею в виду раненов. Они простые люди, не особо организованные, но хорошие и честные. — В его словах чувствовалось глубокое сожаление. — Они не заслуживают смерти.

— И с каких пор это стало иметь значение? — ответил Фэллон. — Командующий Тристрам убежден, что все на свете — наш долг перед Одним Богом.

— И ты ему веришь? Можешь посмотреть мне прямо в глаза и сказать, что этот поход — нечто большее, чем прихоть короля или замысел колдуньи? Тогда я приму твой ответ.

Фэллон никогда не видел Уильяма таким удрученным.

— Что произошло, сэр? — спросил он, позабыв о том, что титулы больше не нужны. — Там, в Ро Хейле? Вы сами на себя не похожи.

Вереллиан оглядел помещение заброшенной фермы.

— Есть какая-нибудь еда? — спросил он, проигнорировав вопрос Фэллона.

— Омс на улице готовит кашу. Сможешь поесть, когда мы закончим.

— Ладно, справедливо. Но тебе не понравится мой ответ.

Вереллиан перешел на деловой тон, выпрямился в кресле и заговорил более официально:

— Я видел кое-что такое, чего не полагается видеть Красным рыцарям. Как женщины плачут над мертвыми братьями, мужьями и сыновьями. Как люди умирают в муках из-за того, что мы убили их единственного жреца. Я видел отчаянных юных воинов, не старше восемнадцати лет, которые пытались соорудить доспехи из старых цепей и погнутых тарелок. — Он остановился и встретил взгляд Фэллона. — Это не война. Это не завоевание… и, конечно, нет тут никакой чести. Я не знаю, что это такое.

Его голос был очень усталым.

— И что ты будешь с этим делать, Уильям? Меня выгоняли на суточное дежурство под дождем за слова гораздо менее опасные, чем твои. Ты ходишь по краю.

Тихо жаловаться на приказы считалось нормальным, и к свойственным Фэллону едким замечаниям начальство в основном относилось терпимо, но открыто сомневаться в решениях короля было опасно.

— Все изменилось, — ответил Вереллиан. — Редко бывает так, что Красные рыцари видят то, что видел я, и остаются в живых. Такой опыт меняет человека.

Фэллон фыркнул.

— Итак, ты увидел несколько плачущих раненов. Ты убил сотни людей и никогда раньше о таком не беспокоился. Ты говоришь о чести, но как насчет долга — передо мной, перед рыцарями, перед Одним Богом?

— Что такое долг, Фэллон? — спросил Уильям. — Что такое долг, когда приказы тебе отдает каресианская колдунья?

Фэллон хотел гневно ответить ему, но ярость испарилась еще до того, как он произнес первые слова. Он сел с открытым ртом, пытаясь подобрать ответ. Попробовать оправдать Тристрама, обвинить Мобиуса? Это неправильно. Он хотел сказать, что ведьма, заколдовавшая короля, мертва — но у нее остались еще шесть сестер. Фэллон закрыл рот и опустил голову.

— Если даже ты и прав — что это меняет? — почти шепотом спросил он. — Мы Красные рыцари, мы делаем нашу работу.

— Ты Красный рыцарь, друг мой. Но не думаю, что я смогу им остаться. — Вереллиан говорил так, будто давно принял решение.

— Ты лучший из всех, кого я знаю, но кто ты, если не Красный рыцарь? — Фэллон не знал, как реагировать на его слова.

— Я Уильям из Вереллиана. Им я был до того, как принес свои обеты, им я останусь, когда они казнят меня за отступничество.

Нарушение обета было серьезным преступлением. Красными рыцарями становились на всю жизнь. Только младшему брату короля, Александру Тирису, однажды было позволено уйти из рыцарей.

— Когда они тебя освободили — почему ты не отправился на запад? Ты должен был укрыться в безопасном месте. — Кричать на Уильяма за его глупый поступок не имело смысла. — Неужели ты думал, будто я поведусь на твои слова и просто отпущу тебя?

Вереллиан глубоко вздохнул.

— У меня есть послание об условиях перемирия от Южного Стража. Я дал слово, что, если они отпустят меня, я передам его королю.

Настроение в комнате стало тоскливым.

— Я думаю, они казнят меня почти сразу после того, как сообщат, что король слишком занят и потому не может меня выслушать.

— Знаешь, я бы так и сделал, — сказал Фэллон, — то есть я бы тебя отпустил. Если поскачешь на юг, то за месяц доберешься до Охотничьего Перевала.

— Я все тот же, Фэллон. Я сохранил свою честь, а ранены заслужили, чтобы их слова услышал король. — Вереллиан оставался все так же упрям, но Фэллон не мог уложить в голове его слова с тем, что знал о своем бывшем командире.

— Как капитан Красных рыцарей, я считаю, ты должен передать свое сообщение мне. А затем мы обсудим, как тебе сбежать. — Он не притворялся, будто мог бы взять под стражу или навредить своему бывшему командиру. Фэллон уже решил, что даст Уильяму возможность уехать на юг. Воспользуется ли он ей — будет видно.

Уильям неожиданно улыбнулся и на секунду стал почти таким, каким помнил его Фэллон.