— Мое имя Далиан. Потрудись обращаться ко мне именно так, — сурово заметил он. — И никаких откровений у меня нет, ни божественных, ни каких-либо еще.

— А этот восставший из мертвых, Нанон или как его там? — продолжил мошенник.

— Не думаю, что и ему известен предел способностей наемного убийцы к исцелению, — ответил Охотник на Воров.

— Мое имя Рам Джас. Потрудись обращаться ко мне именно так, — съязвил кирин, когда перестал кричать от боли. На его лице возникла усталая улыбка, будто он только что проснулся после тревожного сна. Пригладив блестящие черные волосы, он облегченно выдохнул. — Не знаю, смогу ли я передать, как я счастлив снова оказаться целым человеком. — На его лице появилась широкая улыбка, и он опять стал похож на того жизнерадостного наемного убийцу, которого помнил Далиан.

— Я разделяю твою радость. Ты бы не смог убить Саару Госпожу Боли только одной рукой, — заметил Охотник на Воров, напомнив Гленвуду и Рам Джасу, почему он их преследовал.

— Когда радуешься, нужно улыбаться, — нагло заявил Рам Джас.

— Молчать, мальчишка! — рявкнул Далиан. — Не издевайся над человеком, который спас тебе жизнь!

Рам Джас опустил голову и сказал, изображая наказанного ребенка:

— Прости меня, Далиан.

— Так-то лучше. Приятно узнать, что общение с моим сыном не полностью избавило тебя от хороших манер.

Убийца был необходим Далиану, но он не собирался терпеть грубости от человека моложе его самого.

— Разумеется, Далиан, — произнес Рам Джас, слабо кивнув.

Гленвуд выглядел смущенным.

— Есть что-то такое, чего я не знаю о вас двоих? — спросил он, криво усмехнувшись. — Вы бывшие любовники?

Убийца поморщился, пытаясь выразить, как неразумно оскорблять величайшего из Черных воинов.

— Извини его, Далиан, — вставил он. — Он просто не знает, кто ты такой.

— Я слишком стар, чтобы устраивать взбучку юноше Одного Бога только за его грубость… хотя к вашим священникам возникает много вопросов, если они позволяют относится к старшим таким неподобающим образом. — Темные глаза Черного воина пристально смотрели на Гленвуда.

В темноте раздался шум, и все трое насторожились. Далиан быстро поднялся с места.

— Их бог… более изменчив по сравнению с вашим, — произнес Нанон, выступая к огню.

Обитатель леса улыбался, и, судя по всему, ему вовсе не повредило, что он задержался в Лейте. Как он догнал их так быстро — оставалось только гадать, но Далиан не исключал волшебства: вероятно, существо просто приняло другую форму, которая позволила ему мчаться с большей скоростью.

— Как твоя рука, человек-кирин? — спросил Нанон Рам Джаса.

Убийца улыбнулся в ответ и пошевелил новыми пальцами.

— Гораздо лучше… как бы ни казалось странным, — ответил он.

— Ты Темная Кровь, поэтому подобного вполне можно было ожидать, — произнес обитатель леса, снимая с пояса изогнутые ножны. — Ты, наверное, хотел бы забрать это себе. — Нанон бросил катану через их небольшой лагерь, и она приземлилась на колени к Рам Джасу. — Мне пришлось вернуться за ней. В конце концов, она была подарком от твоей жены.

Глава девятая

Алахан Алджессон Слеза в городе Тиргартен

Он спал урывками, просыпаясь чуть ли не каждый час в холодном поту, который насквозь пропитал простыни, в полной темноте. Раз за разом пробуждаясь от кошмарного сна, он надеялся, что уже наступило утро, — и раз за разом его постигало разочарование. В чертогах Тиргартена тепло поддерживалось очагами и пылающими жаровнями, установленными в каменных коридорах, но для полноценного сна, кроме тепла, воину нужен был еще и покой, а успокоиться он сможет не раньше, чем вернется Тимон Мясник.

По прикидкам Трикена Ледяного Клыка, лорденыш Калаг Медведь и его братья по оружию дойдут до Тиргартена самое большее за день, не давая Алахану права на ошибку в его планах по защите города. Здесь оставалось много сильных и верных мужчин и немало женщин-воительниц, готовых умереть на стенах своего города, но он хотел достичь большего, чем героическая гибель на поле боя.

Он спал, и голос тени Магнуса звучал у него в голове.

— Ты о чем-то беспокоишься, избранник, — произнес призрак, странный однородный сплав его дяди с чем-то еще.

— Я беспокоюсь о том, что многого не знаю, — ответил Алахан, не понимая, спит он или бодрствует. — Меня беспокоит, что Тиргартен падет.

Он ненадолго замолк и подумал о Тимоне и задании, которое он ему дал.

— И я волнуюсь, не отправил ли я своего друга на верную смерть.

Он почувствовал, как всеобъемлющее присутствие призрака ворвалось в его сознание, с ним пришло странное ощущение головокружения, которое говорило о том, что призрак обдумывает его слова.

— Смерть — единственное, в чем ты можешь быть уверен, — последовал загадочный ответ.

— Этого недостаточно, — упорствовал Алахан. — Я не могу смириться с тем, что нам всем суждено умереть — не здесь, не сейчас, не пока я все еще жив и способен держать в руках топор.

— А твои союзники? — спросила тень.