Еще больше людей погибло, пока последние несколько рядов вышли на ковер из ядовитых пауков, а те, кто был в передних рядах, отчаянно сражались, чтобы добраться до Вульфрика и живыми вырваться из пещеры.

— Халла, пора уходить! — проворчал слева от нее Олефф. — Нас одолевают числом.

При этих словах в пещеру вошел последний из их отряда. Халла повернулась, чтобы уйти, — и увидела, как Олеффа внезапно пригвоздил к земле одинокий большой паук. Твердолобый яростно заревел, пытаясь побороть раздутое, белое чудовище, но у него не было возможности ударить его топором. Халла бросилась к нему и пнула тварь в глаза, чтобы Олефф сумел встать на ноги — и тут два больших клыка пронзили ей плечо.

Она издала резкий, сдавленный крик. Горланский паук, укусивший ее, обхватил ее лапами за туловище и потянул за собой.

— Ни один проклятый паук не убьет эту женщину! — Голос, казалось, доносился откуда-то издалека, и все, что она чувствовала, когда теряла сознание, а яд паука парализовал ее, — обжигающую боль.

Халла проснулась от боли, не чувствуя ни рук, ни ног. Ей было холодно — но она выжила. Глаза не могли сфокусироваться, и она понятия не имела, где находится и что за неясные формы ее окружают. Она вспомнила Горланского паука и как он ее укусил. Боль в груди напоминала о клыках чудовища, а туман в голове — о его яде.

— Вульфрик, она открыла глаза, — глухо прозвучало рядом с ней.

Всё вокруг потемнело, и она ощутила присутствие огромного воина, склонившегося над ней.

— Не чувствую ни рук, ни ног, — пробормотала она. В горле саднило. — И ничего не вижу.

— Ты жива, моя госпожа Летняя Волчица, — ответил Вульфрик. — На зрение все равно сильно полагаться нельзя, а юный Рексель с радостью станет твоими руками и ногами.

— Он прав, — подтвердил Рексель. — Ты не настолько тяжелая, как я думал.

— Где мы? — пробормотала она. — Мы в безопасности… мы вышли из пещер?

— Ты что, не видишь небо? — спросил Падающее Облако, хотя Халла все еще не могла различить его лицо.

— Дай ей время, — проворчал Вульфрик, на этот раз более мягко. — Генрих и Колыбельная сказали, уже через несколько дней ты встанешь и снова будешь на нас орать.

— Пауки… сколько наших людей выжило? — Халле казалось, она до сих пор видит раздутых белых чудовищ. Их ядовитое зловоние останется с ней надолго.

На секунду повисло молчание, и она почувствовала, что Вульфрик и Падающее Облако о чем-то безмолвно переговариваются. Колыбельная предупреждала о гибели многих в ледяных пещерах, но Халла надеялась, что большая часть воинов ее отряда выберется из них живыми.

— Сто пятьдесят человек остались в паучьих пещерах, — сухо ответил Падающее Облако тихим голосом. — Возможно, один или двое отставших еще выберутся наружу, но большинство из них мертвы.

— Но вместе с тем есть и хорошие новости, — быстро добавил Вульфрик. — Мы миновали Медвежью Пасть и через день или два доберемся до Джарвика.

Глава третья

Алахан Алджессон Слеза в городе Тиргартен

Алахану стало легче на душе, когда он увидел город Летнего Волка. Их путешествие было трудным, холодным, несколько раз даже угрожало их жизням. После встречи с троллем Алахан убедился, что чудовища Фьорлана стали более активными, чем раньше. Возможно, они разделяли боль Рованоко, ведь его земля оказалась в руках предателя.

Тимон Мясник, странный спутник Алахана, не стал более разговорчивым и отказался объяснять, каким образом и почему его обнял один из Ледяных Людей Рованоко. Загадочные кристаллы, которые он хранил в мешочке на поясе, тоже были запретной темой, и Алахан больше не пытался узнать, что же именно там лежит.

— Примут ли меня в человеческом городе? — спросил берсерк, когда они подошли к высоким монолитным стенам Тиргартена. — Я не хочу никого напугать.

Алахан посмотрел на него и улыбнулся. Берсерк снова обмотал свою огромную, непропорциональную голову кожей и выглядел скорее необычно, чем пугающе.

— Все будет хорошо, друг. Я дам пощечину любому, кто косо на тебя посмотрит, — ответил он.

— Ты поступишь так ради меня, друг Алахан? — Губы Тимона скривились в странной пародии на улыбку. В глазах его светилось ликование: он нашел друга, который может за него заступиться. Алахан снова порадовался, что встретил такого спутника.

— Ты в этом мире мой единственный друг, дорогой Тимон, — ответил юный вождь, — хотя я могу обрести еще друга или двух в Тиргартене.

Берсерк снова улыбнулся и прибавил шаг, почти вприпрыжку помчавшись по заснеженной дороге в сторону Тиргартена. Город Летнего Волка — самый древний во Фьорлане или даже в землях раненов и, возможно, — во всех землях, населенных людьми. Его воздвигли преимущественно из камня на склоне горы с учетом ее высоты. Низкие гавани были меньше, чем в родном для Алахана Фредериксэнде, они располагались прямо перед тремя низкими входами, хотя сейчас они пустовали: если драккары где и стояли, то их спрятали от любопытных глаз.