Она работала уже много часов без всякого успеха. Лежащие перед ней великолепные белые перчатки, как бы насмехаясь, никак не желали выдавать своих секретов. Перед ней выстроились в ряд полдюжины подогреваемых плошек с волокнами, аккуратно выдернутыми из перчаток, погруженными в различные растворы, изготовленные ею для проверки.

Пока она не обнаружила ничего злокачественного. Какой бы яд Екатерина ни применяла, все содержащиеся в древних текстах сведения были бесполезны для его обнаружения. Либо Темной Королеве были известны вещества более древние, чем все записанное Дочерью Земли, либо Екатерина изготовила собственный яд.

Это был один из немногих случаев в жизни, когда Арианн действительно хотела бы быть лучше сведущей в черном ремесле. Она уже почти не представляла, что еще можно испробовать. Размышляя о том, что бы еще придумать, она машинально тянулась рукой к висевшему на цепочке перстню. Нахмурилась, осознав, что выработала привычку теребить цепочку с кольцом Ренара всякий раз, когда озабочена или озадачена чем-либо.

С тех пор как они расстались с Ренаром на рыночной площади, прошло четыре дня, в течение которых она постоянно ожидала, что он появится на пороге или явится ниоткуда.

Все это время он держал свое слово. Он действительно уехал, но ее преследовали сказанные им слова.

«Ни один мужнина, мадемуазель, не достоин вас, если он так легко уступает».

Но это же смешно. Ей наплевать, если он уступит. В конце концов, она сама хотела, чтобы он удалился.

Тогда почему она ощущала такую пустоту и разочарование с каждым днем, который проходил без него? Получалось, что она… она скучала по Ренару, что абсолютно нелепо.

И, тем не менее, ее постоянно осаждали воспоминания о сто насмешливой, поддразнивающей улыбке, об обмене колкостями, о том, как он вынуждал ее рассмеяться, даже когда она изо всех сил крепилась, выманивал ее из собственного слишком серьезного «я» хотя бы лишь на короткое время. Больше всего ей помнился порочный сладкий жар его поцелуев, разжигавших внутри нее невиданный огонь. Она не переставала задаваться вопросом, куда бы привели эти страстные объятия, если бы она не отослала его прочь…

К неприятностям, вот куда, решительно напоминала себе Арианн. Несмотря на то, что ее влекло к нему, граф все еще оставался чужим ей. Обольстительная улыбка и потрясающее умение целовать были недостаточным основанием для замужества любой женщины, не говоря уж о Хозяйке острова Фэр, которая должна быть очень осторожной в своем выборе.

К тому же сейчас ей был нужен не муж, а ответы на загадку этих проклятых перчаток. Арианн сунула кольцо и цепочку под платье и снова удрученно посмотрела на разложенные на столе предметы. Зевая, убрала перчатки, решив продолжить исследования, после того как поспит несколько часов.

Уже собираясь встать, Арианн с тревогой услыхала стук в потайной ход наверху. Прежде чем она ответила, люк распахнулся, и служанка буквально скатилась по лестнице. Лицо Агнес было белее ночного чепца. Прежде чем говорить, женщине потребовалось отдышаться.

Не спуская с нее глаз, Арианн ринулась навстречу.

– Что такое, Агнес? Что случилось?

– О, госпожа. Ступайте скорее. За вами пришла Ш… Шарбонн.

У Арианн замерло сердце. Не к добру Мари Клэр посылает к ней Шарбонн.

– Боже мой! Что, солдаты вернулись?

– Нет! Куда хуже. – Агнес схватилась рукой за сердце, казалось, вот-вот упадет. – Охотники на ведьм! Здесь, на острове, госпожа. И они схватили госпожу Мири.

Глава двенадцатая

Над Порт-Корсар занималось хмурое утро. Окна лавок оставались закрытыми, двери – запертыми, даже привычный шум в порту казался приглушенным, люди занимались своими делами в мрачном молчании. У вывешенного на дверях здания рыночной конторы объявления собралась группа испуганных женщин. Они почтительно расступились перед Арианн. В сопровождении Шарбонн и Габриэль она прошла через толпу.

Несколько женщин присели в реверансе, и Арианн старалась, как можно спокойнее отвечать на приветствия. Но чем ближе она подходила к трепетавшему на ветру листку пергамента, тем сильнее чувствовала пробегавшую по телу дрожь, не имевшую отношения к свежему утреннему воздуху.

Поднявшись по ступеням, она, придержав пальцами листок, прочитала:

К СВЕДЕНИЮ ЖИТЕЛЕЙ ПОРТ-КОРСАР