Читаем Темная икона полностью

Девять рядов икон уходили в мутную белесую высь, где неподвижно висела серая пыль с живых мертвецов, поющих безмолвную славу своему равнодушному хозяину. Из досок, закрытых буро-коричневой краской, прорастали люди: над поверхностью торчали головы, торсы, кто-то выступал половиной головы и плечом. Звук нарастал постепенно, как будто осторожно выкручивали громкость радио: кто-то из этих живых несчастных беспрерывно кричал на одной ноте, кто-то стонал, кусая губы, кто-то дергался и стучал свободной рукой по доске, пытаясь высвободиться. На Колю обрушилась какофония из воплей и проклятий, стоны слились в один непрекращающийся гул. Он с изумлением увидел, как к лысому мужику, голова которого высовывалась только по верхнюю губу, подползла мелкая голая тварь, похожая на крысу, обнюхала его левый глаз и вдруг кусанула прямо за веко. Отрывая крошечные кусочки, она оставила его с окровавленным обнаженным глазным яблоком. Девушка со светлыми волосами выступала из иконы по пояс, но кисти ее рук тонули в полотне, и она не могла сбросить с себя ползучую красную лиану, которая сдавливала ее голову, оставляя вдавленные красные полосы. На глазах Коли лиана вдруг дернулась, сжалась, и череп девушки с хрустом лопнул.

- Вот туда! Туда нам нужно вставить настоящую икону! – крикнула старуха, указав наверх.

Коля увидел прогал в третьем ряду, между лысым толстяком, увязшим в доске одной ногой и тощей старухой с провалившимся носом. Отец Серафим, потрясенно замерший перед сумасшедшим, немыслимым иконостасом, очнулся и потрясенно произнес:

- Кто это? Почему они увязли в этих иконах?

- Это сами умельцы, кто для сатанинского иконостаса образа решился писать, – ответила за старуху Салтыкова.

- Именно, – кивнула Вера Игнатьевна. – Это и есть икона – не только сама доска, но и иконописец. Если пишешь для самого нечистого, будь готов и в адские муки окунуться. Хочешь аж самого Бога одолеть – пожалуй в сие райское местечко. За так-то он ничего не дает.

- Так вот почему изображения не было… Может, Агнесса передумала? – сказал Коля. – Икона же давно была готова, но она не отнесла ее сюда.

Салтычиха вдруг бухнулась перед Верой Игнатьевной на колени:

- Матушка, не губи! Отпусти ты меня! Я ж тут тысячу раз по тысяче раскаялась и у Бога прощения попросила!

- Да иди, я что, держу тебя, - пожала плечами старуха. – До иконостаса довела, боле от тебя ничего не надо, свободна!

Салтычиха подобрала юбки и проворно юркнула в толпу серых изваяний, и Коля увидел, как мелькнула среди неподвижных фигур темная многорукая тень.

- Прощения она просила, – фыркнула Вера. – Отсюда до Бога молитвы не долетают!

Она толкнула деревянные дверцы, ведущие за иконостас, и Коля с отцом Серафимом двинулись за ней. За дверями оказалась небольшая полукруглая алтарная зона, где, как и положено, поблескивал церковной парчой стол с дарами. Только вместо просфоры был кусок гнилого мяса с опарышами, а в чаше вместо вина - мутная вода с бензиновыми разводами и раздавленными размокшими окурками. В узкое окно виднелась каменистая равнина, по которой тащили свои утробы бесформенные, разбухшие от мяса жирные уроды.

Слева в узком пространстве между стеной и иконостасом несла свою службу в адской церкви огромная, ростом почти до верхнего ряда икон, тварь. Она была похожа на скорпиона на четырех человеческих ногах, согнутых в коленях, которые срастались и плавно переходили в торс мертвеца, расположенного головой вниз. Мертвая башка с неподвижными глазами и вываленным распухшим языком болталась между коленей, из распоротого брюха свисала запекшаяся высохшая требуха. Ноги мертвеца безвольно болтались в воздухе, а между ними росла голова существа, сложенная будто из множества слоев скорлупы от огромных яиц – ни глаз, ни рта, ни носа. Спереди из торса мертвеца таращились с десяток тонких длинных рук, которые, словно паучьи лапы шарили по всему иконостасу. Коля увидел, как тварь тонким острым ногтем подцепила одного несчастного за ребро, проткнув кожу и мышцы спины. Другого она медленного доводила до крайней точки страдания, тыкая пальцем в глаз, где уже продолбила кровавую дыру в недра черепа. Она словно музыкант на органе, извлекала из иконостаса адскую какофонию воплей, визга и стонов. На вошедших тварь не обратила ни малейшего внимания, терзая застрявших в иконах.

- Как мы заберемся на пятый ряд? – озадаченно прошептал Коля.

- Тут что, мало ступенек? – пожала плечами Вера и указала на выступающие ноги, руки, головы и торсы множества несчастных, торчавших из досок.

- Господи, прости! – перекрестился отец Серафим и встал на чей-то локоть, ухватившись за каркас иконостаса.

- Стойте, батюшка, - Вера дернула его за рясу. – Дайте, я пойду первая.

- А вам туда зачем, Вера Игнатьевна? Я сам прекрасно вставлю.

- Нет, вы не знаете, как, – быстро и смущенно ответила старуха, и Коле показалось, что она только что соврала. – Там есть один нюанс.. В общем, без меня вы не справитесь.

- Тогда я тоже полезу, – сделал шаг вперед Коля, а священник и Вера одновременно воскликнули:

- А ты зачем?!