Читаем Темная душа нараспашку полностью

— Уверены, — подал голос Артем. — Я помню, как жил в интернате. А потом попал к ним. Мы с Мариной с самого детства любили друг друга, всегда были рядом. А родителям мы ничего не говорим только по одной причине: они нам этого не простят.

— А вы спрашивали?

— Мы знаем, — уверенно заявила девушка. — Мать с ума сойдет, понимая, какие сплетни станут ходить по школе. Сестра забеременела от брата. Кошмар! И никому ведь не объяснишь, что он мне не родной, всюду числится по-другому. Все будут думать, что мы врем, чтобы позор скрыть, и ее уволят. А она свою работу любит.

«Такая забота о матери — с чего бы это?»

— Ну, а отец? Почему бы не признаться ему? — снова спросила я, пока еще переваривая услышанное.

— Отец… — Маринка уныло вздохнула. — Папа в жизни не простит ему, что он сделал. Он считает Артема не особенно удачным ребенком — он хотел себе помощника, будущего предпринимателя…

— А он не оправдал его ожиданий, — поняла я.

— Ну, примерно так. Он, конечно, не показывал никогда, что холоден к нему, но все это чувствовали.

— Я так и не стал ему родным, — признался Артем. — Хотя очень старался.

«Еще бы: чужой ребенок всегда останется чужим, будь он даже в сто раз лучше своих собственных, — сочувствовала я пареньку мысленно. — Это женщины, матери, одинаково относятся ко всем, потому как жалеют несчастное, брошенное чадо. Понемногу они к нему привыкают и уже считают своим. Это у них природное. Мужчины же даже в том, что его дети — это его дети, всю свою жизнь сомневаются, потому что никогда не могут быть твердо уверены в отцовстве. Истинного отца своего чада всегда знает только женщина, и они это хорошо понимают. Обманутым же не хочется быть никому».

— Ну и что ж вы планировали делать дальше? — полюбопытствовала я, поразмыслив. — Вечно так продолжаться не могло, и рано или поздно пришлось бы сказать.

— Лучше поздно. Маме до пенсии три года осталось, — пояснила девушка. — И если б не мы с Лилькой, она б их спокойно доработала. Ведь это они с отцом нас пока содержат.

То, что девочка это сознавала, было очень хорошо. Но все же я думала, что ее нежелание признаться во всем связано не столько с возможными проблемами матери, которых, конечно, прибавилось бы, а в снятии с родительского довольствия. Отец действительно вряд ли бы стал содержать лишних нахлебников, отправил бы их работать, а так, не говоря правды, они имели шанс еще немного пожить с ними. Ребята не дураки, а значит, первым делом думали именно о себе, а не о родителях, хоть и пытаются навязать мне обратное.

На какое-то время повисла неловкая пауза. Пока мы молчали, в палату вернулся один из пациентов и, молча заняв свою постель, зашуршал газетой.

— Вы им скажете? — первой рискнула спросить Маринка, перейдя на шепот.

— Еще не решила. А вы хотите что-то предложить? Такой шанс я вам давала, если вы помните, но вы тогда отказались. Теперь решать мне. Хотя если поможете мне с распутыванием тайны Лили, то, возможно, я соглашусь пойти вам на какие-то уступки.

— Мы про нее ничего не знаем, — одновременно отозвались ребята. — Вы же сами видели, как она с нами обращается.

— А она про вас?

— Вы имеете в виду наши отношения? — уточнила Маринка.

— Именно. Что она о них думает?

— Возможно, она и догадывается, но не думаю, что знает наверняка, — ответила девушка. — У нее какие-то свои дела, она к нам не лезет, ну и мы к ней не суемся.

— А она могла бы?.. — Я недоверчиво покосилась на постороннего человека в палате, и Марина меня поняла, тут же продолжив:

— Вы думаете, что Артем тут из-за нее?

Я кивнула:

— Ну, точно не уверена, но такая мысль приходила мне в голову. А вы что на этот счет думаете?

Девушка посмотрела на своего возлюбленного, немного помедлила, а затем ответила:

— Даже если она обо всем знает, хотя это вряд ли, на такое она, пожалуй бы, не решилась. Она скорее бы все просто рассказала, чтоб нам навредить. Но ей не до нас.

— Возможно, так оно и есть… — Я помолчала, потом продолжила: — Неужели вы действительно не знаете, с кем она водится и от кого у нее может быть ребенок? Или знаете, но молчите, потому что и она молчит о вас?

— Тс-с! — Маринка нервно шикнула и указала на прислушивающегося к разговору пациента.

— Может, нам стоит прогуляться? — предложила в ответ на это я.

Девушка согласилась. Артему же она велела оставаться в палате, шепнув на ухо, что все уладит. Вместе с ней мы вышли в коридор и заняли свободный, стоящий в холле драный с одного края диван.

— Не нужно было при чужих, — обиженно заметила девушка уже после того, как мы сели. — Кто их знает, что они выкинуть могут. А вы ведь пока ничего родителям не скажете?

— И дам вам время что-то придумать, чтобы этого избежать, — вспоминая действия ее сестрицы, прибавила я тут же. Кто знает, вдруг объединятся против меня. Хотя у самой уже вовсю крутились мысли, развивая эту тему и ища ответ на данный вопрос.