Читаем Темная душа нараспашку полностью

Озабоченно вздохнув, я взялась за ручку и, потянув ее на себя, прошла в палату. В первую секунду, когда дверь открылась, я увидела залитое солнцем окно, затем кровать рядом с ним. А на ней — Артема и Марину, сидящих в обнимку и сладко целующихся в губы.

Я прямо так и замерла на пороге, лишившись дара речи и вообще перестав что-либо понимать. Сестра и брат — любовники. Какое кощунство!

Мое присутствие пойманные врасплох почувствовали почти сразу и, резко отстранившись друг от друга, во все глаза вытаращились на меня. Я сделала шаг вперед, чтобы дверь за мной могла полностью закрыться. Ребята испуганно переглянулись. Мое появление явно стало для них неожиданным, и теперь оба не знали, что сказать.

— Вы… вы… — Марина заикалась. — Вы не имели права входить сюда без стука, — с упреком выпалила она.

— Серьезно? — я взметнула одну бровь вверх. — А я считаю, что попала очень даже вовремя.

— Между прочим, здесь лежат мужчины, — вздернув подбородок, уверенно произнесла Марина. Она упрямо делала вид, что ничего не произошло, тогда как братец за ее спиной то белел, то краснел от стыда.

Я бегло скользнула по палате взглядом:

— Что-то не наблюдаю ни одного, кроме вашего… — я намеренно сделала ударение на последнем слове, чтобы заставить девицу заволноваться.

— Они… они на процедурах, — пропищал нерешительно Артем.

— А вы опять со своими вопросами? — невинно спросила Марина, складывая руки на груди. — Задолбали уже.

— Вопрос к вам двоим у меня был только один, но теперь он уже закрыт, — не сводя с них своего взгляда, ответила я. — Честно признаюсь — удивлена.

— Вы и впрямь выглядите какой-то обескураженной, будто невесть что увидели, — усмехнулась Марина. — Или вам нездоровится?

Похоже, в ее план входило убедить меня в том, что все предыдущее мне просто померещилось и на самом деле ничего такого и не было. Но я-то точно знала, что было. Они целовались, и вовсе не как брат и сестра, а как любовники — здесь меня обмануть было нельзя. И глюками я не страдаю.

Я не сразу нашлась, что ответить. Еще раз внимательно посмотрела на Артема, затем на его сестрицу и только потом произнесла:

— Полагаю, что у вас это давно.

— Что давно? — сделала удивленное лицо Марина.

— Не прикидывайся, — попросила ее я. — Я прекрасно видела, чем вы занимались до того момента, как я вошла.

— И чем же?

— Ты его целовала.

— Ну и что? Я разве не имею права поцеловать своего родного брата?

— Я бы не назвала этот поцелуй сестринским. Или, может, у нынешней молодежи такая фишка? Я, конечно, допускаю, что чего-то не понимаю, но то, что твой ребенок еще и его ребенок, это уж, извините, очевидно. И не пытайтесь меня провести, я все равно сообщу об этом родителям.

Маринка нахмурилась и опустила глаза в пол. Артем тоже не выглядел веселым.

— Они вам не поверят, — после длительной паузы выдала Марина.

— Думаешь?

— У вас нет доказательств.

— Согласна. Но уже одних моих слов будет достаточно, чтобы они начали более пристально наблюдать за вами, и в конечном итоге сами поймут очевидность моих слов. Ваша мать с вас глаз не спустит, пока не будет уверена, что это не так, или не найдет подтверждения обратному.

Артем тихонько дернул девушку за руку. Она обернулась. Одними губами они что-то произнесли друг другу, а затем повернулись ко мне. Я попыталась сразу дать понять, что обмануть меня не получится, и, усмехнувшись, произнесла:

— Вашу новую версию я, конечно, выслушаю, но не надейтесь, что в нее поверю.

— А вы проверьте, — предложила девица с легким вызовом. А когда я заинтересованно посмотрела на нее, прикидывая, на что это она намекает и на какие действия желает вызвать меня, добавила: — Мы и не собирались врать.

— Да неужели?

— Честно, — поддержал сестру Артем. — То, что она говорит, правда, можете проверять, мы не будем против.

— Ну так и о чем же идет речь?

— Артем не мой брат! — твердо заявила Марина.

— Ну, после того, что вы сделали, я тоже уже сомневаюсь в этом, — съязвила я. — Только это вы попробуйте родителям сказать.

— Они знают, — вздохнув, продолжила Марина. — Артема усыновили, когда ему было шесть лет. Папа очень хотел сына, а мама больше не могла родить, и они взяли его.

— Откуда ты это знаешь?

— Лиля сказала.

— Лиля? — Я насторожилась. — А она откуда узнала?

— Говорит, видела бумаги у мамы в шкафу. Поэтому она его и терпеть не может, — добавила Марина как бы к слову. — Говорит, что без него нам бы больше доставалось. Я, когда узнала, ей не поверила, а потом Артем все подтвердил. Он всегда помнил про приют, только не говорил.

— Я не хотел стать им чужим, — скромно заметил юноша. — Они, ну, за исключением Лили, меня все так любили. Я даже стал забывать, что мы неродные.

— Что-то у вас не сходится, хорошие мои, — заметила я. — Раз он не твой брат, тогда почему вы не скажете о своих отношениях родителям и все не уладите? Ведь если ваши слова правда… — я задержалась взглядом на их лицах, — они все поймут, и вам нечего бояться. Или вы сами не уверены в этом?