Читаем Телохранитель полностью

— Нет. Но он же видел, что я у тебя ночевала. — Ри проницательно прищурилась. — Ты что, боишься, что он ругаться будет?! Рэйки, ну что ты как маленький — нам же уже не по десять лет, мы оба взрослые люди! — Вскочила. — Давай, вставай скорей, ты же знаешь, папа терпеть не может, когда к завтраку опаздывают! — Последние слова она произнесла уже у двери.

Опять у нее все так просто! — подумал Рэй, вылезая из-под одеяла.

Конечно, скоро он будет свободен, документы о разводе вот-вот придут — а это значит, что они с Ри могли бы пожениться; да и сам Рамсфорд в свое время говорил, что не будет против, если между ними возникнут, как он выразился, «какие-то отношения». Но это было раньше, а теперь — какому отцу понравится, что его дочь связалась с человеком, которому грозит тюрьма?!

К завтраку Рэй все-таки опоздал и когда вошел в столовую, Рамсфорд уже сидел за столом и ел. В ответ на приветствие он лишь сухо кивнул. Конечно, удивляться тут было нечему — сенатор действительно терпеть не мог, когда его домочадцы опаздывали к завтраку или обеду, но кошки, которые скребли на душе у Рэя, разбушевались пуще прежнего.

Через минуту появилась и Ри, в зеленом брючном костюме без рукавов и с зеленой ленточкой-банданой вокруг головы. У Рэя возникло подозрение, что она нарочно подгадала, чтобы придти позже него и, так сказать, взять огонь на себя.

Увидев ее, сенатор саркастически заметил:

— Ты что, весь свой гардероб перемерить успела перед тем, как почтить нас своим присутствием?

— А что, по-моему, мне этот костюмчик идет! — Ри удовлетворенно оглядела себя и, сев за стол, принялась взахлеб рассказывать, что хочет поменять занавески в своей спальне на бежевато-розовые, в теплой гамме, и со стенами тоже что-нибудь сделать — например, сейчас очень модно покрывать их французской краской с хлопковыми и золотыми нитями.

Рэй подал несколько реплик в попытке поддержать разговор, сенатор же не проронил ни слова, лишь хмыкал да пару раз кивнул.

Доел он первым и, уже вставая, сказал, так же сухо:

— Рэй, когда доешь, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Сказать, что у Рэя в этот момент не екнуло сердце, значило бы соврать. Он покосился на Ри. Она подмигнула ему и скорчила рожицу, которая означала «Папочка сегодня не в духе»; челюсти ее тем временем с аппетитным хрустом перемалывали картофельную вафлю.

В детстве, когда сенатор почему-либо был недоволен им, она не раз вступалась за него — без приглашения вкатывалась в кабинет и заявляла: «Папа, не сердись на Рэя, он ни в чем не виноват!» Но чтобы она защищала его еще и тут — это было бы вообще ни в какие ворота.

Поэтому Рэй ответил ей беззаботной улыбкой и, хотя кусок в горло не лез, мужественно положил себе на тарелку еще вафлю, сдобрив ее взбитыми сливками.

Когда он вошел в кабинет, Рамсфорд разговаривал по телефону. Прикрыв ладонью микрофон, бросил: — Запри за собой дверь, — и снова погрузился в разговор. Обычно дверь в кабинет никогда не запиралась, и Рэй почувствовал себя еще более неуютно.

Собственно, догадаться, о чем пойдет речь, было нетрудно, поэтому, едва сенатор повесил трубку, Рэй начал первым:

— Сэр, я понимаю, о чем вы хотите поговорить, и хочу сразу сказать, что, конечно, Мэрион могла бы найти себе мужа и получше. Но так уж вышло, что она любит меня. И я тоже люблю ее.

— Это что, следует понимать как просьбу о формальном благословении? — сквозь мрачную мину Рамсфорда неожиданно прорезалось нечто вроде ухмылки.

— Да, сэр. И я не… я никогда не обижу ее и постараюсь, чтобы она была со мной счастлива.

— Знаю, сынок, — сказал сенатор неожиданно мягко. — Я с самого начала, чуть ли не с детства видел, что это неизбежно. Ей никогда никто был не нужен, кроме тебя. Так что — если, конечно, это вам надо — я благословляю вас.

— Да… Спасибо, сэр, — Рэй еле сумел скрыть вздох облегчения, подумал, что Ри была права: они же взрослые люди и непонятно, с чего он вообще так паниковал!

— Но я о другом с тобой хотел поговорить, — продолжил сенатор, — давно хотел, все откладывал. Речь пойдет о твоей матери.

— Что? — От неожиданности Рэй даже привстал. — Что?!

— Я хочу поговорить с тобой о твоей матери.

— Но… — Все слова разом вылетели из головы. Показалось — этих семнадцати лет не было; на секунду Рэй почувствовал себя тем самым мальчиком, который месяц за месяцем, вопреки всякой надежде, ждал маму и, лежа по ночам без сна, думал: а может, она попала в аварию, потеряла память и не знает, где ее дом, может, ей нужна помощь?! — Как… с ней что-нибудь случилось, сэр?

— Нет, — покачал головой сенатор. — С ней все в порядке. — Достал из стола папку, положил на стол и прикрыл ладонью. — Она живет в Калифорнии — давно уже, с тех самых пор, как уехала. Замужем, сыну четырнадцать лет…

— Но вы же говорили, что ничего о ней не знаете и что у полиции о ней нет никаких сведений!

— В тот момент я действительно ничего не знал. Позже, когда ты уже жил здесь, я нанял частного детектива и он ее разыскал.

— Но зачем? И почему вы мне ничего не сказали?