Читаем Телохранитель полностью

— Да, я понимаю, — ответил Рамсфорд и после обмена прощальными любезностями опустил трубку на рычаг — осторожно, словно это была готовая укусить змея.

Разговор с помощником госсекретаря Стенли Кохрейном длился почти час.

Это был уже второй разговор, первый состоялся через несколько часов после освобождения Мэрион, когда она еще лежала без сознания в больнице под капельницей, сам же Рамсфорд, сидя в комнате ожидания, напряженно ждал, когда она очнется. Когда-то доктор Такада предупредила его, что сильный стресс может вызвать у Мэрион рецидив реактивного психоза. Разумеется, это было очень давно, но… он видел бетонный гроб, в котором держали ее похитители — даже здоровый мужчина, пробыв там несколько часов, мог сломаться, а тут — хрупкая, нежная девочка…

И как раз в это время ему и позвонил Кохрейн — на сотовый телефон, номер которого знали всего несколько человек. Выражал сочувствие, расспрашивал о состоянии Мэрион, сказал, что они с женой молятся о том, чтобы, как он выразился, «наша девочка» быстрее поправилась. Рамсфорд отвечал, благодарил; прерывать разговор было неудобно, и он слушал, не особо вдумываясь — все мысли были там, в палате, и главная из них: «Заговорит ли она, когда придет в себя?!»

О Рэе он в тот момент тоже не думал; знал, что его увезли в полицию, но был уверен, что его хотят лишь расспросить о подробностях происшедшего и вот-вот отпустят.

Очнулась Мэрион в полдень — совсем ненадолго, всего на пару минут. Попросила пить, сделала несколько жадных больших глотков из поднесенного сиделкой поильничка и, едва уронив голову на подушку, снова отключилась.

Узнав об этом, Рамсфорд возблагодарил Бога и поехал в резиденцию — отсыпаться.

Поздно вечером позвонила сиделка, доложила, что мисс Рамсфорд недавно пришла в себя. Поужинала — съела омлет и фруктовый йогурт, спрашивала, во сколько начинают пускать посетителей, а сейчас спит — не без сознания, а именно спит.

К этому времени посол уже знал, что Рэй арестован и что ему грозит обвинение в незаконном владении оружием, угрозе жизни и здоровью людей и нанесении телесных повреждений. Понимал и то, что скрыть от Мэрион это не удастся и придется сказать ей самому, не дожидаясь, пока она узнает от других.

Ровно в восемь Рамсфорд был уже в больнице.

Когда он вошел в палату, Мэрион сидела на постели и чистила апельсин. Увидев его, просияла. В следующий миг глаза ее метнулись за его плечо, словно ожидая увидеть там еще кого-то; снова уставились на него — настойчиво и вопросительно.

Присев рядом, он взял ее за руку — лучше не тянуть, сказать сразу…

Он говорил и видел, как с каждым словом застывает ее лицо, как испуганно расширяются глаза. Замолчал — Мэрион еще пару секунд смотрела на него, словно не веря тому, что услышала, потом вдруг вскинулась, пытаясь соскочить с кровати. Рамсфорд еле успел перехватить ее, она отбивалась, плакала и кричала: «Пусти меня, пусти!.. Я пойду, я скажу… Рэй, он… это же нечестно, неправильно!»

На крик вбежала испуганная медсестра — Рамсфорд махнул рукой, отсылая ее.

— Я делаю все, что могу, понимаешь — все! — прижимая Мэрион к себе и поглаживая по спине, повторял он снова и снова. — Завтра тебя выпишут, ты вернешься домой, к тому времени наверняка у меня будут какие-то хорошие новости… возможно, он вообще уже дома будет. Все не так страшно, я тебя уверяю!

Наконец она кое-как успокоилась, вытерла слезы и спросила дрожащим голосом:

— Ты правда сделаешь так, чтобы его отпустили?!

— Да. Я сделаю все, что смогу, — еще раз повторил Рамсфорд.

Слушания по санкционированию ареста Рэя были назначены на два часа дня. По идее, сразу после этого его должны были освободить — он не террорист и не серийный убийца, нет никаких оснований держать его в камере.

В тот момент Рамсфорд был уверен, что, задействовав свои связи, ему удастся сделать так, чтобы дело против Рэя закрыли — и побыстрее отправить его в Штаты, от греха подальше. Из больницы он поехал прямо в резиденцию, заперся в кабинете и принялся составлять список тех «кнопок», на которые можно надавить, чтобы добиться этого.

И вот тут-то и позвонил опять Кохрейн…

Для начала помощник госсекретаря, как и в прошлый раз, поинтересовался состоянием Мэрион и любезно пожелал ей скорейшего выздоровления. Но то, что он сказал дальше, повергло Рамсфорда в шок: по сведениям госдепартамента, к обвинениям, которые прокурор собирался выдвинуть против Рэя, добавилось еще одна статья, куда более весомая, чем все остальные — истязание.

Посему Джефферсону Рамсфорду, послу Соединенных Штатов в Италии, было предписано, насколько это возможно, дистанцироваться от Рэя Логана, то есть не пытаться добиться его освобождения, не звонить ему и не навещать. Разумеется, консульский отдел посольства будет принимать участие в судьбе молодого человека — в рабочем порядке, как если бы речь шла об обычном туристе, но сам посол не должен иметь к этому отношения.