Амброз Бирс

Тела мертвецов

Перевод С. Старосельского

От переводчика

Цикл из шести небольших рассказов мастера ужасов и готической прозы Амброза Бирса (1842 — ок. 1914) «Тела мертвецов» был впервые опубликован во втором, дополненном издании его знаменитого сборника «Сan Such Things Be?» (Washington, 1903). Как и ряд включенных в эту книгу историй о призраках и «таинственных исчезновениях» — трудами различных переводчиков уже появившихся на русском языке — цикл был приписан здесь некоему неведомому и неназванному автору. Однако, в отличие от прочих «необычайных повествований» данного «автора», «Тела мертвецов» Бирс позднее не переиздавал и не включил цикл в двенадцати-томное собрание своих произведений, вышедшее в 1909–1912 гг.

Цикл, насколько нам известно, впервые переводится на русский язык. В публикацию включено также общее предисловие Бирса ко всем трем циклам «необычайных повествований» из сборника 1903 года — «Несколько домов с привидениями», «Тела мертвецов» и «Таинственные исчезновения».

Переводчик разрешает любые перепечатки данной публикации при условии сохранения текста в неизменности и указания имени переводчика.

С. Старосельский

Находясь в довольно странных отношениях с автором приведенных ниже необычайных повествований, я вынужден просить читателей не обращать внимания на отсутствие каких-либо объяснений тех обстоятельств, при которых его заметки оказались в моем владении. К тому же, я крайне мало знаю о нем и не возьмусь судить, был ли сам автор убежден в правдивости рассказанных им историй. Безусловно следует указать, что некоторые расследования, каковые я счел нужным предпринять, отнюдь не во всех случаях подтвердили истинность его высказываний. И все-таки стиль этих повествований, равно далекий от искусственности и искусства, почти нарочито прямой и бесхитростный, кажется едва ли совместимым с изворотливостью сугубо литературного вымысла. Это манера письма человека, интересующегося скорее плодами своих исследований, нежели цветами выразительности. Переписывая заметки автора и придавая им некую упорядоченность (а тем самым способствуя их претензиям на значимость), я тщательно избегал тех небольших узоров красноречия, какими при желании мог бы их украсить, что явилось бы предприятием не только неуместным, хотя и не лишенным приятности, но создало бы между мною и трудом автора отношения несколько более тесные, чем мне хотелось бы и чем я готов признать.

А. Б.

Тело бабки Магон

Милях в десяти к юго-востоку от Уайтсбурга в штате Кентукки, в небольшом «заливе» Камберлендских гор много лет обитала престарелая женщина по имени не то Сара, не то Мэри Магон. Ее дом, сложенный из бревен и насчитывавший всего две комнаты, находился в полутора милях от ближайшего жилья, в самой дикой части «залива», и был полностью окружен лесом; лишь с одной стороны имелось маленькое поле или «полоска» земли примерно в половину акра, служившая старухе огородом. Как она сводила концы с концами, никто точно сказать не мог. Поговаривали, что старуха — изрядная скряга и припрятала где-то немало деньжат. Во время редких посещений деревенской лавки, что правда, она платила за свои скудные покупки без всяких разговоров. Многие невежественные соседи считали ее ведьмой либо, по крайней мере, верили, что она обладала какими-то сверхъестественными способностями. В ноябре 1881 года она умерла. К счастью, случившийся поблизости охотник нашел тело еще теплым; охотник запер дверь хижины и сообщил о смерти старухи в соседний поселок.

Несколько человек, проживавших неподалеку, тут же отправились в хижину, чтобы подготовить тело к похоронам. Другие должны были приехать на следующий день с гробом и прочими необходимыми вещами. В числе первых был преподобный Элиас Атней, методистский пастор из Уайтсбурга, который гостил у родственников в округе. На следующий день ему предстояло провести церемонию похорон. Мистер Атней был хорошо известен в Уайтсбурге и всей окружающей местности как добрый и благочестивый человек хорошего происхождения и воспитания. Он состоял в близком родстве с Маршаллами и несколькими другими видными семействами. Именно благодаря ему стали известны излагаемые далее подробности; его рассказ подтверждается письменными показаниями свидетелей — местных жителей Джона Хершоу, Уильяма Ч. Райтмана и Катарины Доуб.