Читаем Течения Алькионы полностью

- Дай мне отсчет, - сказал я Ротгару, и он начал отсчитывать последние секунды. Когда он дошел до нуля, я напрягся, а вместе со мной и весь корабль. Загорелись сопла, но вхолостую: реактивная сила в камере увеличилась, и мы поднялись над землей выше и выше, осторожно балансируя на снопе огня. Я притормаживал корабль с самого начала, укачивая его, как он укачивал меня, переворачивая его для горизонтального полета. Мгновение-другое мы планировали, а затем я его направил.

Крылья разрезали воздух, словно ножи. Я отсчитал секунды до первого поворота, затем мягко погрузился в нервную сеть, подобрал левое крыло и повернул направо. Плавным, мягким движением пальцев я вернул нас обратно, и все это походило на струящийся шелк и было так естественно, словно я был птицей. Визг ветра шел вдоль моих рук, по позвоночнику, под животом и между ногами.

"Хохлатый Лебедь" и в самом деле был птицей. Он мог лететь. Я поднял его выше, сложил крылья и нырнул. Я бросал его по кругу снова и снова, а затем вновь по прямой. Потом начали возвращаться домой. Я летел сам, как воздушный змей - так много адреналина было в крови. Я посадил корабль на стоянке, где он должен был провести ночь. За нами наблюдала какая-то толпа. Либо просочились сведения о том, что у нас есть разрешение на полет, либо они только что приземлились. Много народу собралось, чтобы посмотреть на нашу посадку. Им нечего было смотреть, посадка есть посадка. Взлет - это нечто иное. А то - все падение. Я подумал, сколько же их будет завтра, чтобы помахать нам на прощанье?

Как только я отключил большую тягу, я расслабился и начал подбивать итоги. Внешне все было в идеале. Теперь у меня сложилось ощущение корабля, и я знал, что смогу с ним управиться. Но было ли мое ощущение правильным? Испытательный полет - не настоящее дело, поскольку атмосфера меняет поведение корабля. Сверхсветовые скорости и маневры на них - это совсем другое дело. Единственное, что я доказал, так это то, что внутри его находиться очень приятно.

Ротгар поднялся снизу и мы молча поздравили друг друга. Ив и дель Арко остались готовиться к старту. Я не позавидовал им в связи с любопытными наблюдателями.

- Все о'кей? - спросил я Ротгара.

- Как знать? - ответил он. - Поле нормирования является основным для движения, а не камера выброса. Пока мы не используем весь поток энергии, мы не узнаем, работает корабль или нет.

- Но все исправно?

- Да, конечно. Разве я мог бы допустить неисправность! Мы возьмем от корабля все, на что он способен, - Ротгар повернулся и пошел обратно в свою величественную дыру.

Я обратил внимание на слегка озабоченного Джонни Сокоро.

- У тебя что, нет работы?

- Я должен проверить сопла снаружи, но только тогда, когда разойдется толпа.

- Дель Арко позаботится, чтобы их разогнали, - сказал я. - Он закатит скандал работниками космопорта за то, что их пустили.

- Они не могли не пустить людей, - заметил Джонни.

- Чертовски мало нужно было сделать, чтобы не пустить их. Их ведь можно было посадить за решетку, если бы такое решение приняли власти. Ведь эти зеваки нарушили границы космопорта.

- Это действительно настолько серьезно?

Я пожал плечами.

- Для меня нет. Это корабль дель Арко.

Я помолчал, а затем продолжал.

- Но ты-то получил то, что хотел? Завтра утром покидаешь Землю. Затем через несколько дней будет Венец Алькионы.

- Не знаю, почему он меня нанял, - сказал он. - У меня нет опыта работы в космосе и я не знаком с этим типом двигателя.

- Может быть, они просто торопились? - сказал я. - Не стоит об этом беспокоиться. Если у них и была какая-то особая причина то это, наверняка, - тщательность. Новоалександрийцы - весьма аккуратные люди. Основа команды - пилот и, может быть, он хотели сгруппировать вокруг меня команду.

Всеми новинками, которые в наличии на корабле, занимаюсь я, и они могли позволить себе дать мне людей, которых я знаю и с которыми могу сработаться.

- Тогда почему капитан - дель Арко, а не вы?

Меня это тоже беспокоило. И я ответил, что не знаю. Но у меня были подозрения. Пока дель Арко - капитан, я - никто. На капитана любого корабля возложена большая ответственность и, естественно, определенная власть в пределах закона. Капитан может скрывать, куда, как и когда полетит корабль. Может быть, новоалександрийцам нужны были только мои способности, а не мои мысли о том, как все должно происходить. В глазах закона я не обладал никакой властью, а они при помощи контракта надо мной такую власть имели.

Джонни пошел помогать Ротгару. У меня тоже было много работы тщательно проверить все механизмы, которые я использовал, чтобы убедиться в их надежной работе, но пока я хотел несколько часов отдохнуть. Я был совершенно без сил после полета. Я оперся о люльку и начал беседу с ветром.

Так ты действовал по-своему? - впервые я сам был инициатором разговора. Я привыкал к нему, принимал его присутствие, как нечто большее, чем неприятное явление, с которым я ничего не мог поделать.

- Я действовал по-твоему, - ответил он. Было приятно, что кто-то принимает близко к сердцу мои интересы.