Читаем Течение (СИ) полностью

Глава I

      Вдох-выдох, вдох-выдох. Мы редко осознаём процесс дыхания, пока не попадаем в среду, где нет воздуха. Вода. Бывают сны, где мы мечемся под водой, боясь вздохнуть, впуская по капельке тягучую субстанцию в свои лёгкие, с удивлением осознавая, что мы дышим ею. А в действительности, смерть от попадания воды в лёгкие очень мучительна и болезненна. Но страшнее всего не боль, а страх вдохнуть под водой - это инстинкт.

      Дима давно привык находиться в воде. Часами он не вылезал из бассейна, разрезая зеленовато-голубую гладь, гоняя себя от бортика к бортику. Его скорость на дистанции 50 метров - лучшая в команде. Запах хлорки и шумные всплески, искажённые водой звуки, свисток тренера. Большую часть времени Дима проводил именно здесь, готовясь к очередным соревнованиям или поддерживая себя в форме в промежутках между ними. После тренировок мышцы болят почти всегда, вода никогда не перестанет сопротивляться ему, неизменно замедляя движения его рук и ног, его плеч, заставляя выбиваться из сил на последних метрах. Она не так проста и податлива, как воздух. Она выжимает из тебя все силы, оставаясь обманчиво неподвижной и однородной.

      Дима вынырнул и схватился руками за бортик. Глаза уже ощутимо щипало, несмотря на очки для плавания. Надо купить новые - резиновая прокладка стала жёсткой и пористой от хлорированной воды и пропускает внутрь. Он стянул очки с головы, бросил их на кафель. Подтянулся на руках, присев на бортик. После поддерживающих объятий воды гравитация всегда прижимала к земле, мстила, как жена за ночь с любовницей. Дима тёр глаза, хотя знал, что от этого будет только хуже, но глаза чесались до мурашек. Он слышал, как сланцы тренера прошлёпали по кафелю по направлению к нему. Сухая прохладная ладонь приподняла Димин подбородок.

      - Дай посмотреть. Сегодня, по-моему, ещё хуже, Дим.

      Дима разлепил мокрые ресницы. Тренер приблизил к нему лицо, разглядывая его своими молочно-голубыми глазами. Почти лишённые цвета глаза, как вода в бассейне, даже белок подсвечен голубым, наверняка что-то генетическое. Тренер выпрямился.

      - Сходи к Антонычу, пока он здесь. А то вторую неделю ходишь, как кролик. Может, закапает тебе что-нибудь.

      - Хорошо, Андрей Игоревич.

      Дима встал на ноги, аккуратно прошёл по мокрому скользкому бортику до своих шлёпок. Заскочил в раздевалку, набросил большое полотенце на плечи и потрусил к эскулапу Антонычу. В кабинете нескладного диковатого медбрата стоически выдержал закапывания глазных капель, от которых стало ещё хуже. Теперь уже глаза стрёмно жгло.

      - Сейчас пройдёт, – успокоил Алексей Антонович. – Посиди чуток с закрытыми глазами, только не три руками.

      Дима сидел на кожаном стуле, прилипая мокрыми плавками к сидушке. Он слышал, как Антоныч вышел из кабинета, пикая телефоном. Накатила обычная лёгкая сонливость, как всегда после плавания. Из душевых доносился смех ребят, бряцанье железных дверец шкафчиков из раздевалки. Всплески воды и шлёпанье голых пяток по кафелю – последние задержавшиеся вылезали из бассейна под свист тренера. Диме было тепло и влажно под полотенцем, уютно. Приближающийся голос Андрея, требующий от всех побыстрее уматывать домой, запах его туалетной воды.

      - Ну как ты, болезный? – голос совсем близко.

      - Жжёт адски.

      Рука Андрея потрепала Диму по волосам.

      - Кротов, мне слепой пловец не нужен, – саркастичная улыбка в голосе. Всегда немного надменный, всегда немного небрежный. – Антоныч, отпускаешь бойца?

      Голос медбрата рядом.

      - Открой глазки, красавица. Ну, получше, вроде. Щиплет?

      Дима проморгался. Щипало, ну и чёрт с ним. Ужасно хотелось домой и спать. Тело начало остывать во влажном полотенце, ноги замёрзли.

      - Жить буду. Пойду одеваться. Спасибо!

      Дима прошёл в раздевалку, минуя душ. Тело обсохло, и под воду больше не хотелось, кожа стянулась от хлорки и немного покалывала. Быстро одевался, не думая ни о чём. Он любил это состояние после тренировок – тело приятно уставшее, а голова пустая. Оставался последний бросок до дома по холодной улице - и в кровать.