И плач…И крики…И боль…Мама…Мама!!!И только Конхобар стоял, не шелохнувшись. Он знал, что будет дальше.***Он держал ее на руках. Как прекрасна! Как прекрасна была его жена в тот миг! Глаза сверкали на солнце, улыбка озарила лицо…А из краешка рта текла струйка крови.– Я ухожу, мой Конхобар. Ты…Ты сделал все, что мог…Никто, никогда. Нигде не сумел бы больше…Даже…Даже наш Великий король…Клевера не было видно под трупами, покрывшими вершину холма. Враги покрыли траву плотным саваном, став надгробьем для его любимой.– Я…Я…Я…Я должен был успеть…– он крепко прижал ее к себе.Мягкая ладошка опустилась на его щеку. Даже сквозь скрепленный кровавым потом панцирь грязи он ощущал мягкость и нежность прикосновений любимой.– Я…– Ты сделал, что мог. А дальше…– она вздрогнула.– Мне больше не увидеть тебя! Никогда!Дуновение на щеках.– Мой любимый…Мой глупый муж… Мы встретимся, мы обязательно встретимся…Лет через десять…А может, через двадцать…А там, глядишь, и через все тридцать!..– Я не смогу без тебя! Я уйду вместе с тобой! – прохрипел Конхобар.Слеза на ладони.– Я вижу…ты ведь знаешь…Я вижу…Мы встретимся через пять пятин…Вижу…– голос ее покрылся коркой льда. Виденье снизошло на нее. – Ты будешь в месте, где пируют…И встретишь древнее, очень древнее…существо…Нездешний, он так сроднился с этим миром, что обитает на самой грани…Везде и нигде…За пределами– и пред ними…Ты выполнишь свой долг. Ты успеешь. Тогда…Ты успеешь…И…мы…Замершая ладонь. Прижатое к груди лицо. Пустота в сердце.***
– Вот сейчас мы тебе устроим! – Олаф хотел было рвануться вперед, но неведомая сила словно бы приморозила его ноги к полу.