Читаем Тарси полностью

Тарси

Лид взобрался на ступеньку.Утро нового дня легионеры так и не встретили – потому что самого утра не было. Небо заволокли гигантские черные тучи. От них, а точнее, от тех воспоминаний, которые они пробуждали, людям становилось не по себе. Нарсес, первым заметивший даймоновы облака, почувствовав их еще во сне, приказал сниматься с лагеря и переходить на те холмы с поваленными деревьями. Удаленные от берега на добрых двадцать ванактовых стадий, достаточно высокие и пологие, они прекрасно подходили для новой стоянки. Люди надеялись, что недолгой. Скоро новые катерги прибудут, скоро государство откликнется, скоро все закончится, – даже проклятый сезон циклопических штормов. Нарсес был един в этой мечте, но, кажется, одинок в понимании всей ее призрачности. А потому вдесятеро стремительней ходил меж легионерами, выворачивал колья, тушил костры, укладывал паруса катерг, разбирал самострелы, молился добрым даймонам о даровании доброго пути…Он был везде и всюду, каждому он подавал руку, для каждого находил слово поддержки. Лид ненавидел этого паяца все сильней и сильней. Выскочка! Из-за этого проклятого выскочки он оказался за милленнии ванактовых стадий от ставшего родным дворца. Аркадий от всего сердца (быть может, впервые в жизни) молил Повелителя ванактов избавить бедного, несчастного Лида от четырежды проклятого Нарсеса. С каждым словом безмолвной мольбы становилось все труднее удерживать на ладонях серебристое пламя. Оно должно было дождаться своего часа.Едва из земли был выдернут последний кол, налетел пронизывающий до костей ветер. Он обжигал воздушными плетьми, подстегивал бегущих во всю прыть – несмотря на тяжесть поклажи – сынов Государства. Порывы, несшие на себе соленые брызги, жалили бедных людей. Небо стало еще темней, и чернота проникла в души каждого из легионеров. И только вокруг Нарсеса, казалось, еще теплились лучики света. Он старался, как мог, распространить их среди спешивших изо всех сил людей, но…Нарсес не был ни Повелителем ванактов, ни самим ванактом. Он был простым стратигом. А потому не успевал, просто не успевал.Лид бежал, как никогда в жизни, подгоняемый ветром. Уста его, прежде источавшие рассказы и преданья о былых временах, осыпавшие придворных дам комплиментами, теперь превратились в глотку. Из нее вырывались только сипение и свист: легкие, казалось, свернулись в одну сплошную трубочку, из которой вырывался плаксивый звук. От этого Аркадию становилось еще страшнее.Черное покрывало, затмившее небо, прорвало молния. Они шла сверху вниз, падая ровно, как кадуцей Повелителя ванактов. Ее свет высветил животный ужас на лицах легионеров. Порыв ветра подхватил одну из катерг – шар на ней не был даже наполнен горячим воздухом! – и поднес в высь. Небо само забрало жертву. Никто в те минуты не жалел о потерянной поклаже или погибшей боевой мощи, – бес слез оплакивали собственные жизни.Оглушающий треск – верно, мир разрывался на части – оглушил людей. А потому они с опозданием почувствовали хлынувший из туч прямо над их головами ливень. Первые же его потоки промочили людей вплоть до сосудов. Потом – до самых сердец. Третья атака ливня наполнила хладной водой самые души. Нигде, нигде, нигде не было спасенья от лившихся с небес потоков.Шквалистый порыв ударил и в спины, повалив Лида наземь. Все! Он больше никуда не хотел бежать! Силы его были истощены, а сердце, пробивавшее тропу крови сквозь океаны воды, бешено стучало: "Все! Все! Все! Больше не могу!". Ливень, увлекаемые необоримым ветром, ударил по затылку. Капли стучали уже внутри головы так, что Аркадию не было слышно собственных мыслей.Там-там-там. Тук-тук-тук. Тук!!! Тук!!! Тук!!! Тук-тук-тук!!! Это сводило с ума! Он больше не мог! Не надо! Дайти тишину! Тишину!!!Он схватился руками за кусты, силясь остаться на месте, не поддаться порывам ветра, – и взгляд его замер. Кусты! Кусты! Они у холмов! Они добрались! Добрались! Успели! Холмы! Они спасут! Спасут! Должны спасти!То говорил не разум, – его не было слышно, то стучало сердце. Его биение наконец-то пробилось сквозь панцирь ветра и ливня. Спасены!По ушам резануло. Даймонов грохот прорвался сквозь шум ливня, лишь чтобы накрыть покрывалом безмолвия холмы. Оно, растянувшись, треснуло, разорвавшись на тысячи лоскутов под ударами циклопического прибоя. Люди не видели, – они ощущали, угадывали за потоками дождя гигантскую волну прибоя, ударившуюся в материк. Земля задрожала от налившейся воды. Волна покатилась на холмы.Смерть надвигалась неумолимо, невероятно медленно. Позабыв о спасении, люди просто смотрели на поток воды. Даже Нарсес, – и тот застыл в безмолвии. Он не мог противостоять Повелителю ванактов, обратившему все хляби небесные против внуков своих, сыновей ванактовых. Верное, только Лид радовался надвигавшейся волне, – в ней он чувствовал успокоение. Все, никаких больше пробежек! Никаких страданий! Вечный покой! Наконец-то!Вода, сметая все на своем пути, кинжалом резанула землю, – и докатилась до самых холмов. Лид почувствовал – даже сквозь промокшие насквозь штаны – пенные брызги. Море, чернотой спорившее с небом, подобралось к самым пятками Лида. Вобрав в себя деции и кентурии людей, оно придвинулось уже и к коленкам Аркадия. Тот лишь с надеждой – надеждой на успокоение – взирал на ниспосланную Повелителем ванактов казнь…Вода добралась до горла Аркадия, нежно обняв…На самом краешке сознания теплилась не мысль даже, – образ серебристых искорок, вспыхнувших где-то в глубине поглотивших самый свет вод. Мысль теплилась, да продрогла, замерзла, – и пропала.Заходила ходуном сама земля. Верно, в последний раз вдохнули холмы, прощаясь с Повелителем ванактов. Дышали, погибая, надсадно, точь-в-точь как Аркадий Лид, виночерпий, заброшенный и умирающий в невообразимой дали от родного дворца. Они – и холмы, и Лид – принимали смерть как освобождение, как мир, дарованный Повелителем ванактов…И тут, влекомые необоримым ветром, над потоками пронеслись те самые серебристые искорки ночи Великого шторма. Нездешние, они были прекрасны. Светившиеся собственным светом (ведь вокруг была чернота темнейшей из ночей!), они водили хороводы над водами. А потом! Потом они начали возноситься в небо, мягче и плавней белых голубей, что издавна приносили мир на земли всех миров во все времена.И волна отхлынула. На последнем своем издохе безумное море ударило брызгами, – и покатилось обратно. Отступало оно тихо, безмолвно. Молнии забили с неба, атакуя хлябь земную. Фыркая, море лениво отступало, оставляя после себя всю грязь, что копилась в далеких безднах многие тысячи лет.Серебристые искры поднялись к самому небу, ведь это было совсем несложно. Нависавшее, наверное, над самыми головами сынов Государства, свинцовое, оно озарилось ярчайшей вспышкой – и начало подниматься вверх. Небо так и не упало на их головы. Ванактовы слуги провожали взглядом на миг проявившиеся природные стихии, бесчеловечные, но усмиренные неведомым серебряным светом. Они снова спаслись – пускай не все – но выдержат ли следующий удар? Или два удара? Сколько битв ждало их впереди?Лид безмолвно – и безмысленно – наблюдал за Нарсесом, бывшим везде и всюду. Он призывал к единству и силе, к верности Государству, которое сделает легионы непобедимыми. Люди, усталые, опустошенные вторым Великим штормом (или это было лишь продолженье, второй акт трагедии?), подымались над цепью холмов. Не из последних сил – просто без них – они брались за возведенье лагеря, стены которого должны были защитить их. Или похоронить под собой, когда небо вернется.Отозвавшись на самые темные мысли людские, небо развезлось еще более грозным ливнем. Лид так и остался лежать в грязи, ухватившись за ветви кустарника. Он подставил лицо каплям, потеплевшим, то ли от молний, то ли от серебристых искорок. Искорок того пламени, что возгоралось в его душе…***На холмах вырастали каменные стены. Нарсес видел их столь же высокими, как и Длинные стены великой столицы Государства. Стоявшие с незапамятных времен, они остались единственными в их родном мире. Другие просто были незачем. Да и что смогут противопоставить стены катергам? Одна ала воздушных кораблей, и любая твердыня падет. Но здесь катерг было мало, донельзя мало. Все, кроме двух, погибли в первые недели Великого шторма. Оставшиеся же были поистине жалки. Стратиг в глубине души радовался тому, что легионы пока что не связались с ними: засмеяли бы!Великий шторм нарушил сообщение с другими частями Государства. Должно быть, циклопические волны и неистовства подземных даймонов обратили в пыль прибрежные твердыни и аванпосты. На счастье, крылатые даймоны присмирели. Прошел целый год с тех пор, как легионеры сталкивались с ними, и это было еще до Великого шторма. Да, славное было сраженье! Ровный строй катерг, честная схватка с равным по силе противником…Сейчас же легиону противостояло жалкое отребье. Если бы Государство протянуло руку через океан, врагов давно сравняли бы с землей! Но – Великий шторм…Нарсес бессильно ударил кулаком по своей же ладони. Он прекрасно понимал, что даже с имеющимися силами ему с трудом удалось бы подавить сопротивление зеленого народа.Они встретились случайно. Отряд разведки (их бы на катерге, на катерге! – да беречь надо) вышел к ручью пополнить бурдюки. Децемвир заметил движение на противоположном берегу, а потом раздались возгласы. На песок вышел огромный, выше самого рослого меза зеленокожий абориген. С первого (как, впрочемЈ и с десятого, и с сотого) взгляда походил он на клыкастое двуногое существо, кряжистого, с налитыми силой мышцами. Лоб у него был низкий, а рыло вытянутое, как у кабана. Разведчики принялись шептать молитвы от даймонов подземного мира: абориген походил на четырежды проклятого врага Повелителя ванактов, Орка. Ваятели, украшавшие кладбища статуями владыки теней и смерти, будто бы с этого зеленокожего урода их лепили.Существо не показывало знаков угрозы. Скорее, ему было любопытно. Он протянул руки вверх, взывая к даймонам мира. Децемвир ответил тем же. Существо начало медленно рыть ногой землю…Нет, не рыть! Оно чертило борозду своей лапищей. Закончив художества, зеленокожий удовлетворенно кивнул и, оглядев разведчиков снова, скрылся в зарослях. Дека еще долго вглядывалась в лес за речушкой, выжидая, что же произойдет дальше. Они потеряли бдительность, забыв, что рядом могут быть враги, – и теперь столкнулись с ними лицом к…в общем, к морде. Децемвир, правда, предпочел иное слово, но оно не из тех, что можно поведать потомкам.Обгоняя ветер, каподистрийцы примчались в лагерь, тогда едва успевший отстроиться на совесть. Он уже превращался из боевого аванпоста в нечто, отдаленно напоминавшее город. Нарсес как раз завершал осмотр кузницы и хотел было оценить улов, как завидел спешащего с докладом децемвира.Успев таки подержать в руках пойманного спрута ("Гигантский, иллюстрий стратиг! Верно, вынесло Великим штормом поближе к суше!"), командующий легионом дожидался децемвира на вершине холма. Скрестив руки на груди, он бросил взгляд на лицо командира разведки – и понял все прежде, чем каподистриец раскрыл рот.

Перейти на страницу:

Читаем Тарси полностью

Тарси

Похожие книги

Все жанры