Читаем Тарокко и эдельвейс полностью

– Тебе никогда не приходило в голову, что добиваться своего можно не только силой и угрозами? – Кирмос постарался сдержать издевательскую ухмылку, чтобы выглядеть серьёзнее. – Что есть другой, более лёгкий метод убеждения? При этом не менее, а, возможно, даже более действенный. Который может влиять на воображение эффективнее страха и интересовать больше, чем материальная выгода. Сила, способная менять историю. Тонкие и опасные игры, сладкие сети, в плен которых враги сдаются сами.

Полыхнувшим в её глазах пламенем можно было бы сжечь Варромар. Да что там – целый Астрайт! Камень плакал бы горячими слезами, умоляя бушующую стихию по имени Юна Горст прекратить мучения. Прелестное зрелище.

– Элигия плохо на тебя влияет, – рассудила мейлори и что-то пробурчала себе под нос.

Если бы она только знала, сколь многое Кирмос отдал бы за то, чтобы Элигия имела хоть десятую долю того влияния, которое оказывает на него присутствие Юны! Разобраться с этим было бы гораздо проще.

Что, если и правда её поиметь? Быть может, тогда наконец станет легче…

– Мы сейчас говорим о тебе, – он вернул разговор в нужное русло. И, скорее, для самого себя, уточнил: – Я, как хороший ментор, пытаюсь убедить тебя научиться ещё хоть чему-то, помимо способов убийства. В конце концов, кроме навязчивой идеи уничтожения Кирмоса лин де Блайта, у тебя есть ещё и вполне мирная жизнь. И я жду, что ты, как хорошая мейлори, прислушаешься ко мне.

Магистр Джермонд Десент мог бы собой гордиться. Выдержка, дистанция и мудрые наставления. Хороший ментор для хорошей мейлори.

Жалкий, малодушный слабак.

Кирмос лин де Блайт, тот самый, который представлялся Юне Горст вселенским злодеем и кровавым диктатором, – кто знает, как далека она была от истины, – не счёл бы магистра факультета Ревда даже достойным противником.

– Ну ладно, – тем временем несогласно согласилась Юна. – В следующий раз возьму на вылазку блестящую книгу Првленской. Сопру у какой-нибудь первокурсницы. Всегда подозревала, что розовая крошка, которой она обсыпана, – пыльца фей, превращающая икша в рудвиков.

Кирмос не выдержал и всё-таки расхохотался. От абсурдности момента, скорее, чем от детской шутки.

– Надеюсь, эта великая сила изменит историю, даст власть, а заодно своей тонкой и опасной игрой убедит их не жрать меня. Я разгадала секрет магии Иверийцев!

Раззадоренная успехом, Юна тоже рассмеялась. Уже молодая женщина, но ещё сущий ребёнок.

– Это меня в тебе удивляет, – честно признался ментор. – Ты способна усваивать сложные истины, менять своё мировоззрение, с искренним рвением постигать магию Ревда, силой выдирать уважение у толпы, но настойчиво игнорируешь безотказно действенные методы её обольщения.

Сказал и сам себя удивил. Ведь это он на самом деле всё это время берёг её. От того, о чём говорил, – от мира взрослых отношений и краткосрочных обязательств страсти, которые не несут ничего, кроме горькой пустоты и разочарования в финале. Ментор не хотел пугать её, причинять боль, видеть сожаление в её глазах вместо смешливости. Джермонд Десент был добр, внимателен и терпелив. Не позволял лишнего не только себе, но и никому другому.

– Что-то я не видела, чтобы ты сразил кого-то на арене кокетливым взглядом или красноречивым касанием, – заскучала мейлори, не заметив перемены в разговоре.

…кто знает, смог бы Кирмос удержаться, если бы Юна действительно хоть раз попыталась его соблазнить. А ей хотелось. Он видел, как она льнёт к нему каждый раз, стоит только прикоснуться. Это было даже любопытно – испытать пределы своих возможностей.

Это был вызов.

А вызовы самому себе Кирмос обожал.

– Увы, мне эта сила недоступна, – коротко соврал он и встал.

Бесшумно ступая, ментор приблизился к мейлори. Сел на край кровати. Медленно и осторожно вдохнул, стиснул зубы. Задержал дыхание. Как тогда, в Пенте Толмунда, когда совсем молодой ещё Кирмос Блайт впервые шагнул в обитель кровавого бога. Он действовал наобум, повинуясь кипящей страсти и острому желанию, вопреки разуму. И – как тогда – резко вспотевшие ладони, участившееся сердцебиение, предвкушение чего-то судьбоносного.

– Мне, очевидно, тоже, – Юна, увлечённая стрельбой и по-прежнему не замечающая повисшего в воздухе напряжения, прицелилась.

– Вот как раз тебе не пользоваться этой силой – просто преступление, – почти интимно прошептал Кирмос, прерывая её занятие.

Стрела Карнеума послушно легка в колчан, и ментор откинул его подальше вместе с луком. Мейлори возмущенно встрепенулась. Поднялась, убирая с лица выбившиеся пряди, раздражённо дунула на непослушный клок. И наконец-то поняла, что обычная беседа превратилась в кое-что поинтереснее.

Кирмос прищурился.

Юна насторожилась, как маленький дикий зверёк, почуявший опасность. Казавшая беззащитной, доверчивой, она могла в любое мгновение вцепиться ему в глотку. Кирмос знал это напряжение в плечах, это полное обращение в слух и контроль над собственным телом, когда даже по движению воздуха улавливаешь изменения. Он сам научил её этому – внимательности и чуткости перед боем и внутри него. Чему ещё ментор мог бы научить свою мейлори?