Услышав, что Тарен ищет место, где бы оставить овец, Ллонио оживился.

– Пусть остаются, – воскликнул он. – А ты прими мою благодарность. Нет пастбища, где трава была бы свежее и слаще, и нет овчарни безопаснее, чем моя. Мы позаботились об этом и с первой оттепели работали не покладая рук.

– Но, боюсь, они потеснят твое собственное стадо, – сказал Тарен, хотя ему нравилось и пастбище Ллонио, и прочно выстроенный загон, и он рад был бы оставить овец в его хозяйстве.

– Мое стадо? – со смехом переспросил Ллонио. – У меня его и не было никогда. Хотя мы надеялись и ждали и дети почти ни о чем другом не говорили. Счастливым ветром занесло тебя к нам. Гоэвин, моей жене, нужна шерсть, чтобы ткать одежду для наших детей. Теперь у нас ее будет вдоволь.

– Погоди, погоди, – перебил его Тарен, окончательно сбитый с толку, – выходит, ты расчистил пастбище и построил загоны, не имея ни одной овцы? Я не понимаю. Это же была почти наверняка бесполезная работа…

– Ты так думаешь? – хитро подмигнул ему Ллонио. – Если бы я этого не сделал, разве ты предложил бы мне в подарок сразу целую отару овец? И где бы я их держал?

– Но ведь ты не мог знать заранее! – воскликнул в недоумении Тарен.

– Ах, ах, – рассмеялся Ллонио, – это почему же я не знал? Я был просто уверен, что когда-нибудь и у меня появится знатная отара овец. Вот так-то! А теперь уважь нас, остановись у меня в доме на некоторое время. Наша пища не сравнится с нашей благодарностью, но мы угостим вас от души всем, что имеем.

Прежде чем Тарен успел ответить, Ллонио склонился к девочке, круглыми глазами смотревшей на Гурги.

– Сбегай, Гвенллиант, погляди, пожелала ли сегодня коричневая курица снести яйцо? – Он обернулся к Тарену. – Коричневая у нас с норовом. Но когда ей хочется, она может снести отличное яйцо.

Затем он отправил остальных детей с самыми разными поручениями, а Тарен и Гурги не уставали изумляться, глядя на эту веселую суету и толкотню в самом странном доме, какой им попадался на пути.

Ллонио пригласил их в хижину, где гостей тепло встретила Гоэвин и тут же предложила им сесть поближе к очагу. Вскоре вернулась Гвенллиант, неся яйцо на вытянутых руках.

– Вот и оно! – Ллонио забрал у девочки яйцо и высоко поднял, разглядывая его, будто ничего подобного в жизни не видел. – И какое! Лучшее из всех, что когда-либо сносила нам коричневая курица! Смотрите, до чего крупное! Ровное, как стеклышко, и ни одной трещинки. Мы отлично им попируем, друзья!

Поначалу Тарен не заметил ничего особенного в яйце, которым так восхищался Ллонио, но, заразившись его восторгом, к собственному удивлению, тоже уставился на яйцо, словно на диковинную редкость. В руках Ллонио оно как будто светилось и было такое гладкое и круглое, что даже Гурги не отрывал от него глаз. Тарен почти расстроился, когда Гоэвин разбила яйцо в большую глиняную миску. Впрочем, если Ллонио собирается накормить им всю свою многочисленную семью да еще двоих гостей, размышлял Тарен, скудный же будет обед!

Но пока Гоэвин взбивала в миске яйцо, дети один за другим вбегали в хижину, и каждый что-нибудь приносил, а Ллонио восклицал:

– Ого! Пряные травы! Отлично! Покрошите их… А это… что это, горсть муки? Просто чудесно! А, козы дали нам горшок молока! Молодцы! Кусок сыра? Красота! – Он захлопал в ладоши, когда младший из детей протянул ему ломтик пчелиных сот. – Какая удача! Пчелы оставили нам мед из своих зимних запасов!

Гоэвин тем временем деловито ссыпала все в миску, которая скоро наполнилась почти до краев. Однако впереди Тарена ждало еще большее удивление. Гоэвин молча вылила смесь на железный лист, в котором Тарен узнал расплющенный воинский щит. Женщина поставила этот противень на тлеющие угли в очаге. Через несколько мгновений хижину наполнил запах печеного теста. Гурги уже глотал слюнки. Очень скоро Гоэвин вытащила из очага золотистый пирог величиной с тележное колесо.

Ллонио быстро нарезал пирог на куски, и, к удивлению Тарена, всем не только хватило, но еще и немного осталось. Он до отвала наелся этим самым вкусным яйцом, которое когда-либо пробовал… если это можно было назвать яйцом… И Гурги не смог доесть остатков.

– Теперь, – сказал Ллонио, когда они покончили с едой, – я хотел бы взглянуть на свои сети. Пойдемте вместе, если желаете.

Глава семнадцатая

Запруда

Гурги замешкался в хижине, а Тарен последовал за Ллонио на берег реки. По пути, весело насвистывая, Ллонио без конца останавливался, заглядывая в лежащие тут и там корзины. Тарен заметил, что одна из них приспособлена под улей. Вот он, источник меда, так вкусно подсластившего золотистый пирог Гоэвин. Однако остальные корзины были пусты. Ллонио усмехнулся.

– Ничего, – сказал он бодро, – что-нибудь в конце концов и в них появится. Позже. В прошлый раз здесь по пути на юг присела отдохнуть стая диких гусей. Когда они улетели, осталась куча перьев. Хватило набить подушки для нас всех!

Они дошли до речушки, которую Ллонио называл Малышкой Аврен, поскольку она впадала в саму Великую Аврен.