Читаем Тарасова доля полностью

Такой кары акаяннай          Не жадай нікому!Павяртаў Тарас з няволі          Ў няволю дадому.З'ела царскае каранне          Тарасову сілу, -Менш глядзеў ужо на неба,          Болей на магілу.Адно песень, песень гулкіх          Не забыў складаці,Не забыў у песнях-думках          Украіну-маці.Мо пісаў бы свае думы          Ён крывёй і далей,Але з жылаў яго каты          Кроў павыпівалі.Ласа высмакталі гады          Яго кроў з-пад сэрца.Хай жа памяць гэтай крыўды          Навек застанецца!


XIV


І памёр Тарас. Няволя          З горам даканалі.Зашумелі сумна-сумна          Дняпровыя хвалі.Паплылі Дняпровы хвалі          Ажно ў сіне мора.Хай гавораць хвалі свету          Аб вялікім горы.І заплакала Ўкраіна, -          Плакала нямала, -Як хавала свайго сына,          Песняра хавала.Насып сыпалі высокі          Па-над Днепрам сінім,Каб відаць было далёка          Па ўсёй Украіне.Спіць Тарас, адпачывае          Ў вёсны і прадвесні,Не спіць толькі між людзямі,          Не спіць яго песня.


XV


Гэй, Тарас, каб ты збудзіўся,          Каб устаў з магілы,Ды зірнуў ты на Ўкраіну,          Песняру наш мілы!Ой, пабачыў бы ты дзівы          На стэпу шырокім!Новай песняй прывітаў бы          Дняпро сінявокі.На тваёй зямлі квяцістай          Сонца ясна свеціць,Не згібаюць плеч у ёрмах          Бацька, маці, дзеці.Ройным роем гаспадараць          Сабе самі людзі.Будаўніцтва йдзе такое, -          Нібы цуд па цудзе!Ані слёз тых, ані гора,          Ні цара, ні пана!Эх, Кабзар, каб ты збудзіўся,          На Ўкраіну глянуў!..


1939

Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В четвертом томе собраны тексты, в той или иной степени ориентированные на традиции и канон: тематический (как в цикле «Командировка» или поэмах), жанровый (как в романе «Дядя Володя» или книгах «Элегии» или «Сонеты на рубашках») и стилевой (в книгах «Розовый автокран» или «Слоеный пирог»). Вошедшие в этот том книги и циклы разных лет предполагают чтение, отталкивающееся от правил, особенно ярко переосмысление традиции видно в детских стихах и переводах. Обращение к классике (не важно, русской, европейской или восточной, как в «Стихах для перстня») и игра с ней позволяют подчеркнуть новизну поэтического слова, показать мир на сломе традиционной эстетики.

Генрих Вениаминович Сапгир , С. Ю. Артёмова

Поэзия / Русская классическая проза